Он видел, как страх волной распространяется по рядам воинов, которые уже откликнулись на приказы Хорста. Теодрик знал, что было тому причиной.
— Лучники, огонь! — взревел он. — Ни один крысолюд не должен добраться до верха. Убивайте их стрелами, кромсайте их мечами! Если они подберутся ещё ближе, убивайте их ножами! Ни один не должен войти в мой город!
Вид их капитана укрепил их решимость и придал точность их выстрелам. К тому времени, как Теодрик добрался до стены, у её подножия валялись груды дохлых скавенов, ставшие ступенями для новых сотен. Десятки и сотни крысолюдов уже нашли свою смерть, но это не остановило их.
Теодрик отрубил рыло первого крысиного воина, показавшегося из-за зубца стены. Он завизжал от боли и ярости и свалился на своих сородичей, ползших следом. Стрелы свистели мимо ушей Теодрика, и его мир заполнился бесконечным потоком мелькающих мечей и подыхающих скавенов. Он старался не думать о том, сколь много его людей погибает сейчас под мечами скавенской орды.
Когда он чувствовал, что больше уже не может сражаться, то продержался ещё минуту, а затем ещё несколько секунд. Затем он закричал, воодушевляя своих солдат, хрипло, пока больше не мог слышать свой собственный голос. Вонь пролитой крови и страха постепенно исчезала, пока Теодрик погружался в бессознательное состояние.
Он грезил. Это наверняка были грёзы, потому что они были столь сладостны.
— Любимый, — сказала Зигни и поцеловала его.
— Любимая, — ответил он. Мёртвые руки воскресли, чтобы обнять её. Потом он понял, что это был не сон. Его глаз был открыт и сфокусировался на прекрасном лице жены, склонившейся над ним. — Ты жива?
— Конечно, и ты тоже.
— Кара и Гретхен?
— Они невредимы. Все невредимы благодаря тебе. Скавены были разбиты.
— Отброшены, не побеждены, — мрачно ответил он, после чего встал, используя Зигни, как костыль. Он пошёл по стене, шлёпая по щиколотку в крови. Его люди приветствовали его, и он по мере сил выражал им признательность.
— Давай я отведу тебя к лекарю, — проговорила Зигни, уводя его с места боя.
Теодрик был восхищён тем, что крысы были отброшены, но какой ценой! Сто, если не больше, его солдат так же нашли свою смерть в этой схватке. У него перехватило дыхание. Юнец, что впустил его в город и поднял тревогу по его приказу, был мёртв и частично обгрызен.
— Ты герой Хохвальда, — раздался глубокий звучный голос.
Теодрик повернул голову и попытался сфокусировать взгляд. Теперь, оставшись лишь с одним глазом, это требовало от него определённой сноровки. Ему удалось разглядеть мешанину цветов мантии Оттивелла: пурпура и зеленого, перемежаемых пятнами красного и жёлтого.
— Оттивелл, — сказал он, его голова склонилась перед уродливым колдуном. — Я должен поблагодарить тебя за очищающее заклинание. Оно не пустило в город червя Нургла, — у него перехватило дыхание, когда он неожиданно вспомнил. — Здесь где-то кладка яиц. Я должен…
— Сие было найдено и сожжено, — заверил его колдун.
Теодрик посмотрел на колдуна и улыбка, впервые за последние дни, появилась на его лице.
— Наш мастер даёт нам надежду.
— Силы порчи были разбиты, — сказал Оттивелл. — Того, что было, больше не будет. Владыка Перемен одержал победу!
Радостный крик последовал за его словами, и с высоты раздалось громкое карканье. Теодрик скосил голову набок и увидел, как над ними кружится Чёрный Ветер. Он протянул руку. Ворон спиралью нырнул вниз, но затем внезапно свернул в сторону. Защитное заклинание Оттивелла, отгонявшее всех насекомых, по-прежнему действовало и на червя Нургла, покоившегося в кишечнике птицы. Теодрик оплакивал потерю ворона, даже когда радовался спасению всех остальных.
— Я хотел бы увидеть наших детей, — проговорил он.
Зигни помогла ему спуститься по каменным ступеням, ведущим в город, чествовавший его доблесть.
Не переведено.
Не переведено.
Не переведено.
Брайан Крейг
Садовник в Парравоне
Не переведено.
Не переведено.
Уильям Кинг
Смех тёмных богов
Не переведено.
Не переведено.
Брайан Крейг
Призрак Йремии
Не переведено.
Чарльз Дэвидсон
Мародёры и мертвецы
Не переведено.
Нил Рутледж
Война джентльменов
Не переведено.
Не переведено.
Ян Винтерсог
Сын и наследник
Не переведено.
Не переведено.
Не переведено.
Бен Чессел
Звук, который будит вас
Вы никогда не услышите звук, который будит вас. Он остаётся в мире сна, когда вы входите в мир бодрствования.
Томас выпрямился, подобно сгибаемой доске, и попытался заставить себя открыть глаза. Он спал на гладких чёрных камнях возле наковальни. Хорошее место для сна, особенно когда зимний холод накатывался от Серых гор, подобно волнам, оставляя к утру иней на камнях. Однажды ночью горн выплюнул искру и поджёг траву и мох, когда он спал, но, в отличие от его отца, сон Томаса не был столь крепок.
Его отец! Пьерро ковал разную всячину для жителей деревеньки Монтрей, расположенной в зубчатой тени Серых гор, на севере Бретоннии. Томас понял, что как и каждое утро, звуком, разбудившим его, был первый удар молота отца по наковальне, за которым, с механической неизбежностью, следовал второй.
Каждый удар молота словно бы говорил Томасу «доброе утро», перед тем как покинуть кузницу, чтобы разбудить созданий леса, и безжалостно напоминал ему о том — немалом — количестве бренди, которое он и Люк употребили накануне вечером. Томас разлепил глаза и сквозь узкую щель, которую он сумел проделать в заборе своего сна, оглядел комнату в поисках рубахи и сапог.
Маневрируя вокруг своего отца, Томас начал медленно одеваться. Оба словно бы не замечали друг друга. Томас поднял рубаху над головой и одновременно впихнул ноги в сапоги, в то время как Пьерро склонился над горном, делая могучий выдох с каждым ударом молота: человеческие мехи. Отец Томаса упорно трудился и редко покидал кузницу, делая исключение лишь для ухода за рощей старых дубов, что росла на окраине общинных пастбищных земель.
![Никита [ИАКИНФ] Бичурин - ОПИСАНИЕ ПЕКИНA (перевод)](/uploads/posts/books/no-image.jpg)
