Робин Хобб - Ученик убийцы

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131

Так что Регал исполнил сложный дипломатический танец, и было устроено так, что принцесса Кетриккен даст слово Регалу, а слово Верити перед всем ее народом будет засвидетельствовано его братом. С тем, разумеется, что следующая церемония последует в Баккипе, и на ней будут присутствовать представители народа Кетриккен, которые смогут засвидетельствовать ее. А пока что Регал оставался в столице Горного Королевства в Джампи. Его присутствие там породило непрекращающийся поток эмиссаров, подарков и запасов, циркулирующих между Баккипом и Джампи. Редко проходила неделя, во время которой кавалькада не уезжала или не приезжала в Баккип. Это держало замок в постоянном напряжении. Мне это казалось сложным и неудобным способом устраивать свадьбу. Они будут состоять в браке почти месяц, прежде чем увидят друг друга. Но политическая целесообразность была важнее чувств главных виновников торжества.

Мне потребовалось много времени, чтобы оправиться после того, как Верити воспользовался моей силой. И еще больше для того, чтобы полностью осознать, что сделал со мной Гален, затуманив мое сознание. Думаю, что я попытался бы выяснить с ним отношения, несмотря на совет Верити, если бы Гален не покинул Баккип. Он уехал вместе с кавалькадой, направляющейся в Джампи, чтобы с ней добраться до Фарроу, где у него были родственники. Ко времени его возвращения я уже сам должен был быть на пути в Джампи, так что Гален оказался вне пределов моей досягаемости. И снова в моем распоряжении было слишком много времени. Я все еще ухаживал за Леоном, но он не отнимал больше часа или двух каждый день. Мне не удалось больше ничего узнать о нападении на Баррича, и сам он явно не собирался смягчиться в отношении ко мне. Однажды я прогулялся в город, но когда забрел к свечной, окна были закрыты ставнями и все было тихо. В ответ на мои расспросы в магазине рядом мне сообщили, что свечная закрыта уже больше десяти дней и если я не хочу купить кожаную сбрую, то лучше мне будет пойти по своим делам и не отвлекать честных людей от работы. Я подумал о том молодом человеке, которого в последний раз видел с Молли, и с горечью пожелал, чтобы им не было хорошо друг с другом.

Без всякой на то причины, кроме собственного одиночества, я решил поискать шута. Никогда прежде я не пытался проявить инициативу в наших с ним отношениях. Оказалось, что найти его гораздо сложнее, чем я мог себе представить.

После нескольких часов унылых блужданий по замку в надежде встретить его я набрался храбрости, чтобы войти в его комнату. Я уже много лет знал, где она находится, но никогда не был там раньше, и не только потому, что она была в малопосещаемой части замка. Шут никогда не поощрял особой близости, кроме той, которую он предлагал сам, и только тогда, когда хотел. Его комнаты были в верхнем этаже башни. Федврен говорил мне, что раньше в этом помещении составлялись карты, поскольку оттуда можно было увидеть все земли, окружающие Баккип. Но позднейшие пристройки испортили обзор, и более высокие башни заменили ее. Она теперь была годна только для того, чтобы стать жилищем шута.

Я взобрался наверх в день, близкий к Сбору Урожая. Уже было жарко и душно. Башня была закрытой, если не считать амбразур для лучников, свет из которых освещал только пылинки, поднимавшиеся в неподвижном воздухе от моих шагов. Сначала темнота башни представлялась мне более прохладной, чем духота снаружи, но по мере того, как я взбирался наверх, воздух, казалось, становился все более горячим и спертым, так что, добравшись до первого этажа, я чувствовал себя так, словно дышать было совершенно нечем. Я устало поднял кулак и постучал в прочную дверь.

— Это я, Фитц! — крикнул я, но неподвижный горячий воздух заглушал мой голос, как мокрое одеяло душит пламя.

Должен ли я счесть это оправданием? Может быть, сказать ему, что я подумал, что он не расслышал меня, и поэтому зашел посмотреть, дома ли он? Или надо сказать, что мне было так жарко и я так хотел пить, что зашел в его комнату в поисках воды и свежего воздуха? А, все равно, решил я. Я положил руку на щеколду, она поднялась, и я вошел внутрь.

— Шут? — крикнул я, уже чувствуя, что его нет в комнате. Не так, как я обычно чувствовал присутствие или отсутствие людей, а по неподвижности, встретившей меня. Тем не менее я стоял в дверях и, разинув рот, смотрел на раскрывшуюся мне душу.

Тут был свет, и цветы, и изобилие красок. В углу стоял ткацкий станок и корзины с прекрасными тонкими нитками разных ярких цветов. Сотканное покрывало на постели и драпировки на открытых окнах были не похожи ни на что, виденное мною, — они были покрыты геометрическими узорами, из которых каким-то образом получались покрытые цветами поля под синим небом. В широкой глиняной миске с большими водяными цветами среди стеблей плавал изящный серебряный лебедь. Дно миски было засыпано яркими камешками. Я пытался вообразить бесцветного циничного шута среди этих красок и искусно сделанных вещей. Я сделал еще шаг в комнату и увидел нечто, отчего мое сердце упало.

Младенец. Вот что я подумал вначале и сделал еще два шага, остановившись подле корзиночки, в которой он лежал. Но это был не живой ребенок, а кукла, сделанная так искусно, что я почти ожидал увидеть, как маленькая грудь приподнимется в дыхании. Я протянул руку к бледному нежному личику, но не посмел коснуться его. Изгиб бровей, закрытые веки, слабый румянец, покрывавший крохотные щечки, даже маленькая рука, лежащая поверх одеял, были прекраснее всего, что, как я себе представлял, мог сделать человек. Из какой тончайшей глины он был вылеплен, я не мог догадаться, так же как и о том, чья рука рисовала тоненькие реснички, изгибавшиеся на щеке куклы. Крохотное покрывало все было вышито анютиными глазками, подушка сшита из атласа. Я не знаю, сколько времени я простоял там на коленях, так тихо, словно это действительно был настоящий спящий ребенок. Но наконец я встал, пятясь вышел из комнаты шута и тихо закрыл за собой дверь. Я медленно спускался вниз по мириадам ступеней, разрываясь между страхом, что я могу встретить поднимающегося мне навстречу шута, и знанием, что в замке, как я обнаружил, есть еще один обитатель, который по меньшей мере так же одинок, как и я.

Чейд вызвал меня этой ночью, но когда я пришел, выяснилось, что у него, по-видимому, не было никакой причины позвать меня, кроме того, чтобы просто повидаться. Мы сидели почти безмолвно перед темным очагом, и я думал о том, что он выглядит старше, чем когда-либо. Чейда, как и Верити, что-то сжигало. Его костлявые руки казались почти высохшими, белки его глаз покрывала красная сеть сосудов. Он нуждался в сне, но вместо этого решил позвать меня. И тем не менее он сидел неподвижно, едва пощипывая пищу, которую он поставил перед нами. И наконец я решил помочь ему.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 131