— У меня один вопрос, — сказал Рэй и посмотрел на Руама. — Когда материк погиб и вы оказались отрезаны от всего мира горами. Вы просили о помощи. И вам были готовы ее оказать.
— О, мальчик знает о нашем прошлом, — зло рассмеялась Ари, подходя так близко, что он почувствовал запах тяжелых благовоний и пота, исходящий от нее.
— Почему вы не приняли ее? — не глядя на женщину, продолжил Рэй.
— Что ты можешь знать об этом! — Она запустила пальцы в его волосы, царапая кожу длинными ногтями, и с размаху ударила лицом о решетку своей колесницы. — Ты не видел, как твоих маленьких братьев и сестер заживо пожирают мормоки. Даги плетут гнезда из их кожи, приходят во сне к остальным выжившим и разговаривают с ними голосами умерших. А дар появляется у детей не потому, что их во сне касается поцелуй иумэ, как у остальных чистеньких мальчиков и девочек. Урожая нет, поля вытоптали гаюры, и приходится есть яйца, зараженные шимиши, чтобы не сдохнуть! Пить воду, в которой живут машуги. Духи сжирали нас изнутри, дышали нами, спали с нами, выпивали нас.
— Мы не виноваты в этом. — Рэй выплюнул кровь и посмотрел ей в глаза. — Вы могли получить помощь.
Маги рассмеялась. Руам тоже усмехнулся.
— Нам предложили помощь, но взамен приказали отдать свободу.
Рэй подумал, что на месте заклинателей тоже запер бы магов в каком-нибудь тихом месте. Не всех, но хотя бы некоторых из них. Тех, кому приходит озарение отрезать людям головы и оживлять их.
— Ладно. Я принял послание. Они хотят вызвать нас на бой в мертвые земли. — Руам повернулся к Ари. — Мы добьем храм. А ты разберись с этим. Делай что хочешь.
Часть колесниц развернулась и уехала. Нара колебалась несколько секунд, глядя на заклинателя, и тот прочел в ее взгляде сожаление и горячее сочувствие. Затем отвернулась, приказала повозке двигаться и поспешила прочь. Остались только три мага, занятых почти беззвучным разговором, перемежаемым шипением духов, привязанных к ним.
Женщина еще раз окинула взглядом пленного заклинателя и позвала негромким, нежным голосом:
— Эй, дорогой, здесь твой друг. Ты еще не голоден?
Рэй едва не вывихнул шею, поворачивая голову. И увидел. Но не узнал в первое мгновение. Не шиисан, но уже и не человек. Казалось, это существо соединяло в себе лучшие черты духа и смертного.
Неподвижное лицо, похожее на белую маску с красной татуировкой. Неподвижные зрачки. Он не видел, но каким-то образом обозревал все вокруг. Одежда — длинные складки бледной кожи с таким же рисунком.
Приблизился. Вгляделся в лицо пленника, жадно втягивая воздух тонкими нервными ноздрями.
Узнает или нет? Осталось ли в нем хотя бы несколько крупиц памяти? Голоден или уже успел насытиться чужой кровью? Шиисан сделал еще один шаг вперед, и Рэй увидел, как расширились его слепые глаза, сжались губы. Это была человеческая реакция — он узнал.
— Смелый молодой заклинатель пришел, чтобы передать нам послание от своих менее смелых братьев, — проворковала Ари. — Что, кодзу больше не защищает тебя?
Сагюнаро приблизил слепое лицо к лицу Рэя, и тот смог разглядеть крошечные красные искорки, танцующие в его пустых зрачках, рука с длинными когтями впилась в грудь заклинателя, словно собираясь вырвать сердце. По курте потекла кровь, Рэй стиснул челюсти, чтобы не потерять сознание. Сагюнаро наклонился к его уху и произнес почти беззвучно те самые четыре слова, что сказал ему Шарх не так давно.
А затем отстранился вновь, став холодно-враждебным.
— Мальчишку с собой, — приказала Ари. — Привяжите к моей колеснице. Хочу продолжить с ним беседу о прошлом и будущем.
— Ничего, что дом сгорел, зато клопы подохли, — прозвучал над ухом Рэя знакомый до оскомины скрипучий голос.
Заклинатель облизал пересохшие губы и открыл глаза. Глубокая ночь наполнилась густой предутренней чернотой, которую не могло пронизать даже универсальное зрение заклинателя. Факел, горящий рядом с колесницей, немного разгонял тени. Несколько раз до Рэя долетал приглушенный грохот — маги рушили храм, лишившийся защиты. Сквозь деревья на склоне холма блеснул огонь — все, что нельзя было сломать, жгли.
Колесница, к которой был привязан Рэй, иногда начинала едва заметно вибрировать, словно разминала затекшие в неподвижности мышцы, заклинатель оказался лишен подобного удовольствия. Маги постарались. Его растянутые руки были прикручены к прутьям так крепко, что он не мог даже шевельнуться. В спину впивались костистые ребра повозки.
Один раз юноша попытался вызвать кого-нибудь мелкого, незаметного и способного ослабить узлы, но его тут же придавило удушающей силой, едва не сломав позвоночник.
— Даже не пытайся, — прозвучало над ухом добродушное предупреждение незнакомого мага. — Я слежу за каждым твоим вздохом.
И Рэй на время оставил попытки бегства. Попытался расслабиться и забыть о боли, на какой-то миг ему это удалось… но его разбудил ехидный голос кодзу.
— Если хочешь помочь — помоги, — хрипло ответил Рэй. — Но избавь от своих присказок.
Кодзу захихикал, и опухших глаз заклинателя коснулся прохладный отсвет луны, саднящую кожу обдул легкий ветерок.
— Всегда пожалуйста. Мой мир к твоим услугам.
— Тогда обойдусь без помощи.
— Разговариваешь сам с собой?
Из темноты появился Казуми. Одетый в красную одежду, такую же как у магов, с красными полосами поперек лба и вдоль пробора, разделяющего светлые волосы, он выглядел нелепо и дико.
В одной руке он держал чашку, в другой копье Рэя.
— Мучает жажда, наверное? — спросил ученик Хейона с преувеличенным участием в голосе. — Я принес тебе воды.
Заклинатель молчал, зная, что ничего хорошего ждать не приходится, но горло сжалось в предвкушении первого глотка.
Глумливо усмехаясь, Казуми наклонил чашку, и тонкая, прозрачная струйка потекла на землю.
Рэй заставил себя не смотреть, как утекает спасительная жидкость, и спросил, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла:
— И когда это ты успел стать такой тварью?
Ухмылочка исчезла с лица бывшего однокурсника.
Шима рванулся к пленнику, щелкнул зубами у лица, но тот не пошевелился, глядя в глаза духа, и он, не выдержав взгляда заклинателя, отстранился.
Тогда Казуми размахнулся, и от удара «пяткой» копья в солнечное сплетение дыхание у Рэя прервалось, в глазах потемнело.
— Ты был… бездарным заклинателем, — выговорил он, когда снова смог дышать, — и стал бездарным предателем.
— На себя посмотри! — завопил Казуми. — Талантливый наш! Сдохнешь скоро. И унаги сплетут гнездо в твоих кишках.
