В компании Конрада было спокойно. Пусть я не видела его, зато была совершенно уверена — раз он собрался меня сопровождать, значит, рядом. Не бросит, не подведет, защитит от неизвестной угрозы.
— Кроха! — окликнул меня знакомый голос с боковой лавочки у подъезда, где по вечерам сидел сводный хор бабушек-сплетниц, а утром тусовались лишь воробьи и охотившийся за ними рыжий кот с первого этажа.
С лавочки поднимался невзрачный кряжистый мужичок, блеклые глазки, нос картошкой, какие-то смазанные черты, потертые штаны хаки и растянутая футболка. Пройдешь — не запомнить, да и не посчитаешь нужным взглянуть второй раз.
— Леха! — обрадованно взвизгнула я, сиганула через две ступеньки разом и повисла у мужичка на шее.
Тут же ойкнула, вспомнив, что бедолага был совсем недавно ранен, и попыталась осторожно отстраниться. Надеюсь, ничего ему не повредила своим необдуманным броском кобры. Но отойти мне Леха не дал, в ответ стиснул так крепко, что я сразу разулыбалась еще шире, понимая, что хворый так обниматься не будет — раз и претензий за то, что пострадал из-за меня, не имеет — два.
Но на всякий случай я все равно спросила:
— Ты как?
— На сто, кроха. Подлатали. В «Перекрестке» знатные мастера по этой части, да и ты помогла неслабо, — коротко улыбнулся мужичок и тут же посерьезнел. — Одна ходишь? Почему поводок не приставили после вчерашнего?
— Нет, не одна. А откуда ты знаешь про вчера? — Я удивилась по-настоящему, догадавшись по формулировке и интонациям, что поводок — это что-то вроде охраны или слежки с теми же целями.
— «Перекресток» — один большой базар, наружу ничего не выйдет, а меж собой как в одном котле кипим. Кто пару кнопок ткнуть на клаве может, любой отчет зачитает, как свой, — небрежно пояснил Леха, опровергая мнение ЛСД о режиме строгой секретности организации. Или просто куратор не хотел информировать меня о доступности сведений, чтоб я лишний раз не психовала? — Кого к тебе Денисыч прилепил? — уточнил Леха.
— А какими дорогами ты сюда пожаловал? — в свою очередь уточнил Конрад, появляясь за моим левым плечом в материальном виде.
— Хорошо, — скользнув взглядом по силуэту вампира, одобрил мужичок, с ходу уясняя, кто именно меня нынче бережет.
— Ответь, — с подозрительной мягкостью предложил вампир.
Почему-то его интонации заставили Леху чуть сместиться и встать по-другому. Но он не стал таиться:
— Денисыч и забросил. Я попросил глянуть, как там кроха.
— Зачем? — снова испытующе потребовал ответа Конрад.
— Девочка хорошая, — малость смущенно пожал плечами мужичок, и вампир… нет, не усмехнулся, улыбнулся, нормально так, понимающе, и Леха снова сменил позу, как-то немного раскрываясь, что ли.
— Хорошая, — согласился мой кровный родственник и сказал: — Я позабочусь о ней.
— Помощь нужна?
— Пока нет, но я запомню, что ты предложил. — Теперь Конрад говорил уже почти приветливо.
— Леха, а если у вас там все про всех знают, тогда не расскажешь, мог кто-нибудь из ваших захотеть меня убить? — влезла я с откровенным вопросом в мужской разговор, благополучно перетекший с едва не начавшихся разборок в стадию мирных переговоров. — А то из Ледникова лишнего слова не вытянешь.
На работу все равно опаздывала, снова придется нарушать конспирацию, поэтому я была твердо намерена попытаться выяснить хоть что-то.
— Просто так, от балды, ни один бы из тех, кто может и про кого знаю, не стал бы, — что-то быстренько просчитав, ответил Леха, почесал небритый подбородок и продолжил, морща лоб крупными складками: — Мотив очень серьезный нужен. Кимыч говорил, странные дела последнюю недельку творятся. Привратники, как тараканы от дихлофоса, дохнут, и у Денисыча, и у отмороженной су… э-э-э, у Зойки. Такого давно уж не было, чтоб столько, хотя статистики в отчете твердят, что колебания в крайних рамках нормы, да вроде своей смертью голубчики мрут-то или из-за задверных кошмарей, что одно ж, своей, назначенной.
— Не пугай девочку, — намекнул Конрад, и Леха резко захлопнул рот, прекращая откровения. Может, и к лучшему, не стану на себя проецировать, а может, напротив, стоило еще послушать, никогда не знаешь, что именно окажется самым нужным из нужного.
— Ты приходи в гости, не по делам, а просто так, чайку попить, — предложила я от души хорошему мужику. Порылась в сумке и сунула ему в руку визитку с номером сотового.
Нет, я не закинутая, это наш любимый шеф в приказном порядке велел снабженцам обеспечить весь отдел визитками, чтобы не царапать на бумажке координаты для клиентов. Конечно, ничего в золоте и готичными буковками делать не стали, но прямоугольничек из плотного картона с синей печатью на белом фоне тоже смотрелся неплохо. Вот я и воспользовалась визиткой в личных целях.
Леха спрятал карточку в карман штанов и улыбнулся:
— Зайду непременно, с тортиком!
Я открыла было рот, чтобы в очередной раз сказать, что не люблю сладкое, наткнулась на строгий взгляд вампира и промолчала. Лехе я доверяю, как можно только доверять тому, кто тебе жизнь спас, собой заслонив. Но как знать, не уйдет ли случайно важная информация в те руки, которые не погнушаются прислать баночку корнишонов со стрихнином? То-то и оно! На душе стало мерзко, будто я уже зажевала какую-то отраву.
По моему предложению мы вернулись с Конрадом в подъезд и на всякий случай, страхуясь от нежданного явления нежелательных свидетелей, спустились в полутемный закуток перед подвалом. Там жильцы оставляли санки и коляски.
«Опять придется по кустам шариться, — с мрачной иронией оценила я перспективы телепортации. — Зато теперь никто не скажет, что я шарилась там просто так. Если вылезу наружу с таким потрясающим типом, как вампир, народ в первую очередь начнет ронять слюни, во вторую завидовать и уж точно не начнет разбираться, каким образом мы среди сирени оказались. Букеты рвали, и точка, а что без букетов выбрались, так нашли занятие поинтереснее, из той же оперы, что „математическая“ задачка про ягоды и влюбленную парочку, посланную в лес».
Я улыбнулась своим мыслям и крепко обняла родича. Тот охотно прижал меня к себе в ответ.
Мир моргнул, обрел плотность, цвет, гравитацию, и я выругалась. Нахальная сухая ветка умудрилась так здорово хлестнуть меня аккурат под юбкой, что тонкие колготки моментально дали стрелку. Ненавижу плотность в двадцать ден, которой хватает на один, в лучшем случае два офисных дня. То ли колготки правильные покупать не умею, то ли ноги у меня не из того места криво растут. Скорее все-таки последнее. Алинка вот свои (я про колготки) носит, пока не надоест или форс-мажор в лице загребущих ручек Дениски не случится. Да и туфли у нее всегда словно час назад с полки в магазине сняли, ни набоек сбитых, ни супинатора сломанного. Эх, не дано так не дано! С маленькой жизненной несправедливостью я кое-как смирилась, но чтобы порвать колготки вот так, в начале дня, еще не добравшись до работы, — это была настоящая подлянка. Хорошо хоть запасные две пары в ящике стола имеются.
