Эльф уже давно не музицировал и к тому же волновался, поэтому начало вышло несколько смазанным, однако он быстро исправился, и вскоре нежной и печальной мелодии внимали все, не исключая даже застывших с копьями телохранителей. Бдительное ухо Эйриха, однако, первым уловило какой-то посторонний шум, доносившийся из глубины дворца. Затем и Редрих подозрительно оглянулся на дверь. Несколько секунд спустя она распахнулась, и вбежал гвардеец с обнаженным мечом в руке. Он обернулся к радже и что-то взволнованно крикнул. Бхаваганан выпрямился в своем кресле, сжав подлокотники. Телохранители перехватили копья наизготовку. Йолленгел растерянно отнял флейту от губ, озираясь по сторонам. Подручный варсалийца, служивший переводчиком, похоже, не мог вымолвить ни слова от испуга и неожиданности.
— Что происходит? — требовательно спросила Элина.
— Похоже, переворот, — ответил Эйрих, поднимаясь. — Сюда идет Джавариш со своими солдатами.
— Джавариш — племянник раджи, — пояснил Ингрильо, который тоже был уже на ногах. — Проклятье, вот ведь некстати!
Рука Элины схватила пустое место там, где обычно был меч. Редрих сделал этот жест секундой раньше. Они посмотрели друг на друга, но им было не до улыбок.
В тот же миг мятежники ворвались в помещение. Буквально за пару секунд внутри оказалось человек десять солдат с мечами наголо; один из клинков был в крови, но только один — как видно, лояльность дворцовой гвардии стоила недорого. Раджа медленно и величественно поднялся со своего трона и тоном, исполненным презрительного достоинства, что-то сказал бунтовщикам. Те остановились в нерешительности; должно быть, грозный вид разгневанного владыки все еще внушал им робость. Но тут за дверью вновь послышались быстрые шаги еще нескольких человек, и на передний план, раздвигая солдат с мечами, вышел стройный молодой человек в белоснежной одежде и с кривой восточной саблей в дорогих ножнах на поясе; как видно, это и был принц Джавариш. Он обратился к дяде требовательным тоном — и получил в ответ лишь одно слово. Слова этого было достаточно, чтобы красивые черты лица принца исказились судорогой ярости. Он обернулся через плечо и махнул рукой. Вперед вышли четверо лучников, натягивая тетивы.
Слуги уже давно прижались в ужасе к стенам, но гости с Запада все еще оставались посередине помещения, между раджой и мятежниками. Джавариш брезгливо дернул кистью, приказывая им отойти с линии стрельбы. В этот момент гвардеец, принесший запоздалую весть о мятеже, кинулся с мечом на принца, но оступился и упал под ноги солдатам. Сразу двое вонзили в него мечи.
— На балкон! — скомандовал Эйрих и подал пример. Остальные не заставили себя ждать, и хотя несколько солдат двинулись, чтобы их перехватить — неразумно было просто так отпускать свидетелей переворота — они бы успели выскочить на балкон, если бы не Редрих.
Раджа Бхаваганан, конечно же, ничем не походил на его отца, покойного герцога Урмаранда и регента Тарвилона, да и свидетелем той роковой для Урмарандов ночи во дворце почти девять лет назад Редрих не был. За несколько часов до того, как дворец был взят восставшими, телохранитель, ставший впоследствии воспитателем юного Редриха, вывел его самого и его мать из здания тайным ходом. Но теперь в сознании молодого герцога словно что-то щелкнуло, соединяя те давно минувшие события с картиной, представшей его глазам. Перед ним был законный правитель — и были презренные узурпаторы и изменники, пришедшие, чтобы убить его и захватить власть.
Редрих остановился. Даже преследовавший его солдат попятился, увидев, каким бешенством полыхнули глаза молодого человека. Герцог выхватил нож с узким лезвием и со всей силы метнул его в сердце Джавариша.
Принц успел заметить опасность и попытался увернуться, но бросок был слишком стремителен. Острие впилось в грудь, и претендент на престол повалился на руки стоявших сзади гвардейцев. Это словно стало сигналом для лучников, которые синхронно спустили тетивы. Одна стрела вонзилась в грудь раджи, другая выбила ему глаз. Бхаваганан повалился в свое кресло — он и мертвый не отдал трон захватчику. Две другие стрелы сразили его верных телохранителей.
На белоснежном костюме Джавариша расплывалось ярко-красное пятно, но принц был еще жив. Он попытался что-то крикнуть и закашлялся, в углу рта показалась кровь. Солдаты, за исключением тех, что поддерживали раненого, бросились вперед, оттолкнув лучников, еще не успевших перезарядить свое оружие. Эйрих, бывший уже почти на балконе, обернулся и увидел, что Редриха, оставшегося совершенно безоружным, вот-вот изрубят, и что Элина, похоже, собирается броситься к нему на помощь с ножом в руке против мечей. Отложив ругательства на потом, Эйрих ринулся обратно в зал, выхватывая свой нож и кидая его в ближайшего противника Редриха. Элина тем временем осознала, что под рукой имеется и более эффективное оружие, нежели ножи, и побежала к трону, чтобы подобрать копье убитого стражника. Нож Эйриха воткнулся в горло солдата, и тот упал. Редрих быстро нагнулся и вырвал меч из руки умирающего
— как раз вовремя, чтобы успеть отбить удар второго врага.
— Эрвард, копье! — крикнул Эйрих. Элина поняла и, успевшая уже вооружиться одним копьем, кинула ему второе через головы солдат. Эйрих поймал копье, попутно встречая атакующего гвардейца ударом ноги в солнечное сплетение. Вместо того, чтобы сразу же колоть, Эйрих перехватил копье за середину и принялся орудовать им, как палкой, осыпая врагов быстрыми ударами то одного, то другого конца. Таким образом он расчистил пространство вокруг себя и даже выбил пару мечей, хотя сделать это было непросто, учитывая конструкцию их гарды. Затем Эйрих метнул копье в живот противника, отделявшего его от Редриха, а сам подхватил оба меча с пола и гаркнул: «Эрвард, Редрих, ко мне! « Редрих, только что тяжело ранивший нападавшего на него солдата, метнул косой взгляд через плечо и, увидев, что путь свободен, быстро перебежал к Эйриху. Элина, однако, была уже отрезана солдатами и заблокирована возле трона, в правом дальнем от входа углу. Она уже успела проткнуть одного из своих противников, но копье, пробившее тело насквозь, не желало выходить обратно. Элина едва успела отбросить копье вместе с телом и подхватить меч убитого.
За троном скорчился в ужасе слуга, некогда державший опахало, а левее пятился к стене безоружный Ингрильо, не успевший выскочить на балкон.
— Нет, нет! — повторял он, поднимая руки. — Я — мирный торговец! Кто-нибудь, скажите же им!
Солдаты, однако, не понимали его языка, а если бы и понимали, вряд ли это бы их остановило. Меч вонзился между ребрами варсалийца, и несчастный негоциант рухнул рядом со своими дарами.
