– Я думаю, что вы ошибаетесь, – сказал тут Сила барана. – Это наши мольбы и чтение священных книг тронули богов, и они снизошли до того, что спустились к нам и сами приняли жертвы. Мне кажется, что боги еще не вернулись к себе и летают на журавлях где-то здесь, поблизости. Надо воспользоваться этим счастливым случаем и попросить у них эликсир жизни: мы преподнесем его нашему императору, и он обретет долголетие. А нам это зачтется как заслуга.
– Совершенно верно, – сказал Сила тигра, и тотчас же приказал своим ученикам играть и петь псалмы. – Принесите священные одеяния, – распорядился он, – я исполню священный танец и вознесу моления Полярной звезде.
Между тем остальные монахи расположились двумя стройными рядами и под звуки гонга хором запели псалом из свя щенной книги Хуантанцзин. А бессмертный Сила тигра облачился в монашеское одеяние и, держа в руках нефритовую дощечку, выступил вперед и, вздымая пыль, закружился в танце. Затем, склонившись до земли, он начал перед алтарем молиться:
Со страхом и трепетом
Головы мы преклоняем
И на милосердие ваше,
Молясь, уповаем.
Покончив с печальным и грубым
Буддийским ученьем,
Свою проповедуем веру
С большим дерзновеньем.
К великому дао
Молитвы возносим смиренно,
И сам император
Построил вам храм несравненный.
И жертв мы для вас не жалеем,
Поднявши знамена,
И свечи пылают все ночи,
Плывет фимиам благовонный.
Душой уповаем, что небо
Услышит моленья.
Что примут бессмертные боги
Рабов поклоненье.
Великая милость
Дарована нам небесами:
В наш храм на своей колеснице
Спустились вы сами.
Пока не умчались вы снова
В пространства эфира,
Мы просим бессмертия капель –
Небес эликсира.
Он может подать долголетье
И благословенье.
Он будет от нас императору
Подношеньем,
Храня государя от смерти
И дома и в брани,
Даруя тому долголетье
Вершины Наньшани.
– Ну вот, дождались, – замирая от страха шепнул Чжу Ба-цзе Сунь У-куну. – Что будем делать теперь?
Тут Сунь У-кун снова ущипнул его и громким голосом обратился к монахам:
– Дети мои! Остановитесь! Мы прибыли сюда прямо с Персикового пира и никакого эликсира у нас с собой нет. Вам придется подождать до следующего раза.
Услышав голос богов, даосы затрепетали от священного страха.
– Отец наш! – воскликнули они. – Сейчас, когда вы осчастливили нас своим посещением, мы не можем не воспользоваться этим и молим вас дать нам эликсир бессмертия.
Тогда Сила тигра снова выступил вперед и, склонившись перед алтарем, произнес:
Смиренно преклоняю
Я голову свою,
И преданность без меры
От вас не утаю.
Мы вашего величья
Рабами состоим,
Божеств даосских троицу
Поистине мы чтим.
Мы в этот мир явились
Буддизм искоренить,
Религию даосов
Навеки утвердить.
Правитель благосклонный
Приемлет ваш закон,
И был приходом нашим
Доволен и польщен.
А мы приносим жертвы
Высоким небесам,
Священное писанье
Читаем по ночам.
Как облако, моленье
Восходит от земли,
И божества к смиренным
Поклонникам сошли.
Почтительнейше просим
Явить нам благодать,
Напиток долголетья
Даосам верным дать.
Ша-сэн дернул Сунь У-куна за руку и прошептал:
– А дело, брат, принимает серьезный оборот; они настойчиво обращаются к нам с молитвой.
– Что ж, придется дать им что-нибудь, – сказал Сунь У-кун.
– Что же мы им дадим? – тихонько сказал Чжу Ба-цзе.
– Сейчас увидите, – отвечал Сунь У-кун. – Если у меня что-нибудь получится, делайте то же самое.
Как только музыка умолкла, Сунь У-кун обратился к даосам:
– Дети мои! – сказал он. – Не надо больше молиться. Если я не пожалую вам эликсира бессмертия, род мой может Ди-цзан-ван, отшельник У-чао и дух – хранитель буддизма Цзя-лань прекратиться. Тем более что сделать это для меня не составляет никакого труда.
Услышав это, монахи склонились перед алтарем и, отбивая земные поклоны, молвили:
– Умоляем тебя, отец всевышний, внять смиренным мольбам учеников твоих и оказать нам свою милость. Мы будем ревностно распространять нашу веру и попросим государя, чтобы он сделал всех искренними почитателями нашего учения – даосизма.
– Ну что же, – сказал Сунь У-кун, – принесите сосуды.
Даосы склонили голову в знак благодарности. Сила тигра, желая, чтобы ему досталось больше, чем другим, принес огромный глиняный чан и поставил его перед алтарем. Сила оленя принес глиняный таз и поставил его на жертвенный стол, а Сила барана вынул из стоявшей тут же вазы цветы и поставил ее посредине.
– А теперь все выйдите из храма и закройте за собой дверь: никто не должен нарушать небесного таинства, – сказал Сунь У-кун.
Даосы, низко кланяясь, выполнили приказ Сунь У-куна. Тогда Великий Мудрец встал, откинул полу халата и наполнил вонючей мочой вазу для цветов. Увидев это, Чжу Ба-цзе пришел в неописуемый восторг.
– Ну, брат, – сказал он, – я знаю тебя уже несколько лет, но такой великолепной штуки не ожидал от тебя. Я только что неплохо поел и, конечно, могу сделать то же самое.
С этими словами он приподнял полу своего халата и с таким шумом начал отливать в глиняный таз, что казалось, будто это шум знаменитого Люйлянского водопада. Их примеру последовал и Ша-сэн. После этого они поправили на себе одежды и снова уселись на свои места.
– Дети мои! – крикнул Сунь У-кун. – Входите!
Даосы вошли в храм, низко кланяясь за оказанную милость.
– Принесите чашку, – скомандовал старший даос, – я хочу отведать этой священной воды.
Однако сделав глоток, даос с удивлением почмокал губами.
– Ну, как на вкус, брат? – спросил его Сила оленя.
– Да я бы не сказал, что очень вкусно, – сердито отвечал старший даос. – Воняет какой-то дрянью.
– Дай я попробую, – сказал Сила барана. И, отпив глоток, воскликнул: – Ведь это похоже на мочу свиньи.
Сунь У-кун понял, что игра их раскрыта.
– Сейчас я сделаю одну штуку и надолго оставлю здесь о себе память, – сказал он.
– Эх вы, монахи, – громко обратился он к даосам. – Неужели вы настолько глупы, что поверили, будто ваши боги сошли на землю? Сейчас я открою вам тайну и скажу, кто мы. Мы – монахи и идем по высочайшему повелению из Китая на Запад. Ночь сегодня выдалась отличная, и вот мы от нечего делать решили навестить ваш храм, полакомиться здесь и повеселиться. А вы встретили нас с такими почестями, что мы не знали, как благодарить вас. То, что вы испробовали сейчас, конечно, не эликсир бессмертия, а наша собственная моча.
Услышав это, даосы пришли в ярость и, заперев двери, похватали вилы, метлы, кирпичи, камни, словом, все, что попалось под руку, и ринулись на своих обидчиков. В тот же миг Сунь У-кун сгреб левой рукой Ша-сэна, а правой – Чжу Ба-цзе, бросился вон из храма и на облаках в один момент перелетел в храм Чжиюаньсы. Не решаясь беспокоить Трипитаку, они потихоньку улеглись и заснули.
