всему на свете. Ту, что всегда встречала меня болтовнёй и сплетнями, умея разрядить любое напряжение.
Сила уволилась два года тому назад, накопив достаточно денег для того, чтобы отправится в путешествие. Одна! И теперь писала мне о море, диковинных рыбах и растениях, о том, как целовалась с усатым капитаном. Я скучала. Остро, до физической боли. По её болтовне, по её нелепой, беззаветной преданности, по тому, как она могла одной фразой развеять любую мою тревогу.
Лина была прекрасной горничной. Но она была… сотрудником. А Сила была другом.
Войдя в комнату, я обнаружила горничную, аккуратно раскладывающую на туалетном столике крема, а на кровати — платья. Всё было идеально, чисто, правильно. Слишком правильно.
— Добрый вечер, Ваше Высочество, — девушка склонилась в безупречном поклоне.
— Добрый, Лина. Были письма?
— Да, ваша светлость. Несколько официальных приглашений и письмо от лорда Чефарта. Он спрашивает у Вас и Его Сиятельства, планируется ли встреча в это воскресенье.
Уголки моих губ дрогнули. Эти воскресные посиделки в «Лисьей норе» стали чем-то большим, чем просто традицией. Они превратились в якорь, в точку отсчета, в маленький, шумный, неофициальный совет королевства. И состав его… изменился.
Теперь за нашим большим, вечно заляпанным вином столом можно было застать короля Ледарса, с наслаждением потягивающего тёмное пиво и с азартом спорящего с Сераном о тактике давно прошедших войн. Рядом, в кругу женщин, сияла Верания — её истории о придворных интригах прошлого вызывали у Сервины и Клавины взрывы хохота. Истер с Джеларой, всегда держась за руки, втискивались в общую скамью. Детей мы старались оставлять дома.
Чефарт стал завсегдатаем. Он восседал в углу, излучая налёт аристократической скуки, но его едкие комментарии и неожиданно меткие советы стали неотъемлемой частью наших вечеров. Ему прилететь было проще, чем Дао Тебарису и лорд Каэлу, которые появлялись реже — дела в Феорилье и Мекеше редко отпускали их надолго. Но когда они приезжали, это был всегда настоящий праздник — с новостями, спорами о магии и политике и дорогими подарками детям.
Не хватало только одного человека. Асталя.
Он умер год назад. Тихо, во сне, в своей постели в Феорилье. Его дочь прислала лаконичное, полное солдатской скорби письмо. Мы все приехали на похороны. Стояли под холодным дождём на маленьком кладбище, глядя, как в землю опускают гроб с человеком, который почти ничего не говорил, но чьё молчаливое присутствие всегда означало надёжность. Асталь был последней нитью, связывавшей меня с моим приёмным отцом, Адордом. И когда он ушёл, что-то окончательно завершилось, какая-то эпоха тихой, непоколебимой преданности.
Но жизнь, как любил говорить мой Демитр, берёт своё. И она диктует свои правила. Наши воскресные встречи стали тем местом, где король мог быть просто дедом и старым солдатом, а королева — болтливой подругой. Где кронпринц и генерал могли на равных спорить с магом и демоном. Где рождались самые смелые проекты и завязывалась самая крепкая дружба.
Я набросала ответ, что встреча в силе, и непременно ждем. Затем запечатала конверт и отдала его Лине. Горничная вышла, оставив меня наедине с тишиной комнаты. Тишиной, которую когда-то заполнял один беззаботный голос. Я подошла к окну, глядя на залитый закатным светом сад. Оттуда доносились радостные крики и мощный, уже уверенный рёв маленького дракона.
— О чем загрустила моя любимая жена⁈ — знакомые руки легли мне на талию, а шею обжег горячий поцелуй. — Я вижу, Киваль обернулся.
— Я думала, ты присоединишься к отцу и сыну, — сказала я, указывая подбородком в сторону сада, откуда доносились восторженные крики и наставления маршала. — Кажется, там как раз начинается первый урок по управлению хвостом.
Демитр фыркнул, и его дыхание обожгло мою кожу.
— С меня на сегодня хватит обучения. Целый час пытался втолковать Иларии, что лошадь — не дракон, и её не нужно подбадривать рыком. Пусть сегодня дед отдувается. — Его руки скользнули с талии вверх, пальцы принялись ловко растегивать застёжки моего платья. — А я соскучился. По тебе.
Я прикрыла глаза, позволяя волне долгожданного тепла разлиться по телу. Все тревоги дня, вся усталость от государственных забот медленно отступали под прикосновением его рук.
— И знаешь, о чём я ещё думаю? — прошептал он, губы коснулись чувствительной кожи у основания шеи, заставляя меня вздрогнуть. — Что нам пора подумать о сестрёнке для Киваля. Или о братишке. А?
Я не успела ответить. Его руки уже справились с застёжками, и тяжёлая ткань платья мягко соскользла с плеч на пол, оставив кожу обнажённой и жаждущей его прикосновений. Он дернул шнурок, и шторы закрыли окно. Демитр развернул меня к себе, его ладони прикрыли мою грудь, а губы нашли мои в поцелуе, полном обещаний и знакомой, всепоглощающей страсти.
Бонусные главы
Иллюзион от лица Демитра
Я наблюдал за тем, как Чефарт красуется, голыми руками гнет полоску железа, которое едва не трескается под натиском грубой драконьей силы. Нашел кого впечатлять! Серан, стоя рядом с наковальней, лишь фыркал, поднося молот и щипцы. Асталь уже подгонял под размер следующую заготовку. В глазах обоих читалось привычное снисхождение к драконьему чванству. Кажется, Чефарта это задевало.
Мы работали в полуразрушенной кузнице на окраине этого сюрреалистичного ада, что они называли Иллюзионом. Пожалуй, единственное место, где среди раскалённого металла и пота, дышалось чуть легче. Здесь были понятные законы: сила, жар, форма. Здесь я мог что-то контролировать.
Мы ковали шлюз. Магический барьер, который должен был отсечь Исток от его мучителей, стать плотиной на пути влияния Иллюзиона. Идея была гениальной в своей простоте, и то, что её предложили мы, военные, а не маги, до сих пор вызывало у меня едва скрываемую усмешку. Вчера Марица сообщила, что большая часть заклятий, окутавших Исток, разрушена. А значит, что нашей части команды стоило поторопится. Все мы, кроме пожалуй Паргуса и Марицы, отчетливо понимали, что если Исток нам очистить позволили, то со шлюзом все
