Вен ответила не сразу.
– Не со всем кланом. Как насчет твоей семьи?
– А что насчет моей семьи?
Она положила голову на плечо Хило.
– Шаэ никогда мне не доверяла.
Хило засмеялся.
– Шаэ сбежала с эспенским моряком, а теперь приползла обратно, как описавший ковер щенок. Она не в том положении, чтобы кого-то осуждать. С какой стати тебе волноваться о ее мнении?
По недовольному тону собственного голоса Хило с удивлением и долей разочарования осознал, что до сих пор не простил сестру.
– Твой дед всегда ее слушал. Вряд ли он одобрил бы меня, даже если бы я не была каменноглазой.
– Он просто слабоумный старик, – ответил Хило. – Лан теперь Колосс.
Хило ободряюще поцеловал ее в висок, но его манеры изменились. Он перекатился на спину и задумчиво уставился на желтый потолочный вентилятор, гоняющий воздух.
Вен повернулась на бок и с беспокойством посмотрела на него.
– Что-то случилось?
– Ничего.
– Рассказывай.
Хило рассказал о вчерашних событиях в «Двойной удаче» и разговоре на подъездной дорожке поместья Коулов. Вен лежала на локте, настороженно стиснув губы.
– Почему Лан отпустил мальчишку? Вор нефрита уже в таком-то возрасте, это неизлечимо. Он доставит тебе еще больше неприятностей.
Хило пожал плечами.
– Знаю, но что я могу сказать? Лан – оптимист. Как вдруг мой твердый старший брат, который всегда ставил меня на место, начал становиться мягкотелым? Его кости зелены, но он не мыслит как убийца, а Айт готова убивать. Явно грядет война с Горными, как он этого не видит? Этот старый самовлюбленный хорек Дору ведет его не на ту дорожку.
– Уж конечно, Лан должен послушать тебя, а не Дору.
– Дору в клане – как старая лоза, из его хватки не выскользнешь.
Вен села. Блестящие черные волосы рассыпались по спине, солнечный луч высветил безупречный изгиб щеки.
– Тогда ты должен сам начать подготовку к защите Равнинных, – сказала она. – У Дору есть связи, информаторы и соглядатаи. Но все Кулаки и все Пальцы – твои. Зеленые Кости в первую очередь воины, а потом уже бизнесмены. Если начнется война, она выплеснется на улицы, а улицы принадлежат Штырю.
– Моя кошечка. – Хило обхватил Вен за плечи и поцеловал ее в затылок.
Ее можно поставить в пример некоторым Кулакам.
– У тебя сердце нефритового воина.
– И тело каменноглазой. – Ее вздох был таким милым, хотя в голосе звучала горечь. – Если бы я только была Зеленой Костью, я бы тебе помогла. Стала бы твоим самым преданным Кулаком.
– Мне не нужен еще один Кулак, – сказал он. – Ты прекрасна такой, как есть. Оставь тревоги Зеленой Кости для меня.
Он накрыл ладонями ее груди, ощутив их вес в своих руках, и потянулся за новым поцелуем.
Вен отвернулась, не желая, чтобы ее отвлекали от разговора.
– Сколько у тебя Кулаков – хороших, на которых можно рассчитывать? Кен говорит, некоторые из них размякли, привыкли к мирным временам, только смотреть за порядком и собирать дань, никаких сражений. Многие ли из них побеждали в поединках? Многие ли носят больше нескольких мелких камешков?
Хило вздохнул.
– Большинство – настоящие Зеленые Кости, но некоторые – просто мертвый груз.
Вен повернулась к нему лицом. Ее черты не были красивыми в привычном понимании, но Хило находил ее лицо бесконечно привлекательным – широкие кошачьи глаза и темные косые брови, лукавые чувственные губы и почти мужской подбородок. Когда она была особенно серьезной, как сейчас, ему хотелось запечатлеть ее на фотографии. Прямой взгляд, настолько холодный, пронизывающий и загадочный, что заставлял гадать, о чем она думает – не то о сексе, не то об убийстве, не то о прогулке до бакалейной лавки.
– Ты не заглядывал в последнее время в Академию? – спросила она. – Мог бы повидаться с кузеном, взглянуть на учеников восьмой ступени. Посмотреть, кого ты можешь использовать, когда они выпустятся в следующем году.
Хило повеселел.
– Ты права, я уже давно не захаживал к Андену. Надо зайти.
Он мягко ущипнул ее за соски, поцеловал в последний раз, встал и потянулся за одеждой. Натягивая штаны и поправляя ножны, он тихо напевал.
– Из этого парня выйдет толк, – объявил он, застегивая рубашку перед зеркальным шкафом. – Стоит ему получить нефрит, и он превратится в настоящую Зеленую Кость, как из легенд.
Вен улыбнулась и заколола волосы.
– Прямо как его Штырь.
Хило прищурился в ответ на лесть.
Глава 6. Возвращение домой
Коул Шаэлинсан прибыла в международный аэропорт Жанлуна со слегка мутной и ватной головой, что неудивительно после тринадцати часов полета. Пересекая океан, она смотрела в окно на синий простор и как будто поворачивала время вспять – оставляя позади того человека, которым стала на чужбине, и возвращаясь в детство. Ее обуревали противоречивые чувства: едкая, горько-сладкая смесь ликования и поражения.
Шаэ забрала с ленты скромный багаж. Два года в Эспении, безумно дорогой университетский диплом, а все ее имущество умещается в один красный кожаный чемодан. Она слишком устала, чтобы улыбнуться этой жалкой иронии.
Она взяла трубку платного телефона и собралась уже сунуть монету в щель, но остановилась, вспомнив о данном себе обещании. Да, она возвращается в Жанлун, но на собственных условиях. Она будет жить как простая горожанка, а не как внучка Факела Кекона. А значит, не должна звонить брату, чтобы он прислал водителя и забрал ее из аэропорта.
Шаэ положила телефонную трубку на место, отметив для себя, насколько легко вернуться к старым привычкам, стоило только ступить на кеконскую землю. Несколько минут она посидела на скамейке в зоне выдачи багажа, ей не хотелось делать финальные шаги через вращающиеся двери на улицу. Что-то подсказывало – когда они вытолкнут ее наружу, ничего уже нельзя будет изменить.
Но в конце концов она решила больше не медлить. Шаэ встала и влилась в поток других пассажиров к остановке такси.
Два года назад, когда она уезжала, Шаэ не собиралась возвращаться. Ее переполняли гнев и оптимизм, она решила начать новую жизнь и создать новую себя в большом и современном мире за пределами Кекона, подальше от анахроничных кланов и бьющего через край мужского начала ее семьи. В Эспении оказалось, что сбежать от клейма рожденной в маленькой островной стране, известной главным образом своим нефритом, труднее, чем она ожидала. Шаэ обнаружила, что при упоминании Жанлуна на нее бросают непонимающие взгляды. Иностранцы называли его по-другому – Нефритовый город.
Когда люди узнавали, что она кеконка, то реагировали до смешного предсказуемо. Сначала удивлялись. Для большинства эспенцев Кекон – экзотическое место из сказок. Послевоенный бум мировой торговли вывел его из многовековой изоляции, но не полностью. Она могла с таким же успехом говорить, что прилетела из космоса.
А следующая реакция – веселое подтрунивание. «Так ты умеешь летать? Можешь проходить сквозь стены? Покажи что-нибудь потрясное. Вот, разбей стол, к примеру!»
Она научилась с этим справляться. Поначалу пыталась объяснить. Она оставила весь свой нефрит на Кеконе. Теперь она ничем от них не отличается. Все ее преимущество в силе, скорости и быстроте реакции происходит из-за того, что она рано встает и каждое утро тренируется во дворике своей квартиры. В конце концов, от старых привычек никуда не денешься.
Первые две недели были почти невыносимыми, она чувствовала себя запертой в собственной одиночной камере. Всего стало меньше, чем раньше – меньше цвета, меньше звуков, меньше чувств – отмытый до прозрачности мираж. Тело стало неповоротливым, тяжелым и болело. Ее не покидало чувство потери чего-то жизненно важного, как будто она сейчас посмотрит вниз и обнаружит отсутствие ноги. А по ночам охватывало паническое ощущение парения в пространстве, словно мир нереален.
Но как будто этого мало, вдобавок ее окружали хвастливые молодые эспенцы с тактичностью обезьян, они говорили только о шмотках, машинах, поп-музыке и вывертах своих поверхностных, но запутанных отношений. Она чуть не сдалась, а после первого семестра даже заказала билет на Кекон. Но гордость пересилила даже нефритовую ломку, от которой подкашивались ноги. К счастью, деньги за билет удалось вернуть.
