Капля Испорченности - Роберт Джексон Беннетт

Мало начала метаться между ящиками, лежавшими на носилках, принюхиваясь. Затем она указала на один из них — это был большой сундук с сокровищами Ярроу, — и страж поспешил к нему и открыл крышку. Они заглянули в ящик, и на их лицах отразилось крайнее потрясение.

Я, пошатываясь, поднялся на ноги, опираясь на свое украденное копье.

— Что? — устало спросил я. — Что еще?

— Кол, — медленно произнесла Мало. — Подойди и посмотри на это.

— Если это плохие новости, ты можешь хотя бы намекнуть мне?

— Нет! Просто подойди и посмотри!

Я, прихрамывая, подошел к ним. Запах гнили был действительно ужасен, и я прикрыл нос своей пропитанной потом рубашкой и заглянул внутрь сундука Ярроу.

Внутри лежало тело: тело мужчины, свернувшегося калачиком, как спящий младенец. Он был довольно мал ростом и одет в лохмотья, но самым примечательным было то, что лежало рядом с ним.

Защитный шлем, выкрашенный в белый цвет. В слабом свете заходящей луны он почти напоминал череп.

Я смотрел на тело маленького человечка и выкрашенный в белый цвет шлем рядом с ним, и пульс гулко отдавался у меня в ушах.

— Нет, — прошептал я.

— Я знаю, — сказала Мало.

— Этого не может быть…

— Я знаю! Давай вытащим его и осмотрим.

Мы вытащили тело из сундука и положили его на дорогу. Я увидел, что он умер от колото-резаной раны, нанесенной прямо под сердце и между ребрами: самая искусная рана, которую я когда-либо видел. Лицо у него было явно ратрасское, с тонким носом и довольно маленькими глазами, хотя они были бледно-зелеными, и он выглядел довольно измученным, как и следовало ожидать от человека, который месяцами выживал в дикой местности.

Более того, он был точь-в-точь похож на рисунок, который мы с Мало изучали: набросок человека, который пришел в Казначейский банк и открыл ящик апотов.

Мало понюхала воздух.

— Он мертв около двух дней, — произнесла она. — Возможно, больше.

Я молчал, мои мысли путались.

— Может ли… может ли это действительно быть он? — спросила Мало.

Я опустился на колени и задрал ему рубашку до ворота. Там, призрачными отпечатками по всему его животу и груди, виднелись десятки округлых, сморщенных рубцов — отпечатки крошечных насекомых, которые когда-то питались его плотью или, возможно, пускали по его венам украденную кровь.

— Рубцы блотли, — тихо сказал я.

— Гребаный ад, — сказала Мало. — В точности, как сказала твоя иммунис. Он поставил много блотли Суджедо, а затем и себе, чтобы привлечь нужную кровь в свою плоть. Клянусь кровавыми глазами судьбы… похоже, Дархи наконец-то добрался до нашего друга Сунуса Пиктиса и убил его, прежде чем этот дьявол, в свою очередь, его предал! Каким позорным образом закончилась его жалкая жизнь. По крайней мере, это сделано — правда?

Я уставился на труп и ничего не сказал.

ГЛАВА 49

| | |

НА ИЗЛУЧИНЕ РЕКИ Тариф, на окраине Древнего запада, нас ждала имперская баржа и несколько дюжин апотов, все милитисы, которые прибыли, увидев в небе ракету. Они сопроводили нас и все, что у нас было, в город, и, пока мы ехали, я передал им свой отчет, который они быстро записали и отправили префекто Кардасу с письмо-ястребом.

— Сейчас он разговаривает с принцем в Верхнем городе, — сказал мне один милитис. — И все же их переговоры скоро изменятся! Держу пари, что на борту нашего судна находятся все богатства этого королевства.

Как только мы вернулись в Ярроудейл, мы отнесли все ящики и сундуки в одну из подготовительных комнат ферментационного завода: ту самую, где меня так тщательно обработали перед моим путешествием к Савану. Там нас ждали Теленаи и Ана, и Теленаи раздраженно наблюдала, как стражи раскладывают каждый ящик, слушая, как я, затаив дыхание, рассказываю обо всем, что мы пережили.

Когда я закончил, воцарилось долгое молчание. Труп Пиктиса лежал в открытом ящике Ярроу перед Аной. Стражи сидели рядом с шестью ящиками с удобрениями, которые так долго искали, усталые, но торжествующие. Я стоял в углу комнаты, чувствуя себя далеко не победителем, потому что, пока я говорил, лицо Аны с завязанными глазами исказилось так, что мне стало не по себе.

Теленаи уставилась на тело Пиктиса.

— Как странно чувствовать печаль при виде этого человека, — прошептала она. — В некотором смысле, я его создала. Но все это время его тайно создавал кто-то другой, и он был всецело нацелен на наше уничтожение. Как бы мы его любили и обожали, если бы он пришел к нам честно! Потому что его гений был велик, и нам было бы все равно, откуда он взялся. В глазах Империи все плоды плоти равны. — Она повернулась к Ане, которая все еще сидела молча, с мрачным выражением на лице. — Что вы скажете, Долабра? Это кажется великим триумфом — найти все, что мы искали, и всех наших врагов мертвыми, причем сразу.

Я вздрогнул, потому что знал, что именно это сейчас и беспокоит Ану.

Наконец Ана заговорила:

— Зачем хранить тело?

— Простите? — спросила Теленаи.

— Зачем Дархи хранить тело Пиктиса? — спросила Ана. — Зачем его так упаковывать?

Мы все посмотрели на труп и подумали об этом.

— Я не знаю, — сказала Теленаи. — Возможно, он слишком сильно ненавидел этого человека.

— Вы думаете, он собирался… что-то сделать с ним, мэм? — спросила Мало.

— И снова я не знаю, — обиженно сказала Теленаи.

— Или, — предположил я, — Пиктиса убил кто-то другой, мэм?

Ана вскинула голову и невидящим взглядом уставилась на меня:

— Ого? Расскажи еще что-нибудь, Дин.

— Н-ну, — сказал я. — Кто-то мог убить Пиктиса и спрятать его тело в сундуке в хранилищах Ярроу, упаковав так, словно это была груда золота. Если целью Дархи было украсть все, что он мог, и сбежать, он, возможно, не знал, что только что украл еще и тело, точно так же, как он, возможно, не понимал ценности украденных им прививок.

— Итак… ты предполагаешь, что есть еще один убийца? — неуверенно спросила Теленаи. — Убийца Пиктиса, который спрятал его тело в этом сундуке? Я не могу этого понять… но, признаюсь, у меня нет особого желания заниматься этим. Очевидный вывод — кто человека убил, тот и обладает его телом. На самом деле, человек, у которого была веская причина убить Пиктиса, — сатрап Дархи. Ведь вы верили, что Пиктис убивал своих старых союзников, одного за другим, верно?

Ана промолчала.