сразу свадьбой можно не пугать, приучать к этой мысли исподволь, постепенно, но заполучить женщину, которая умеет заговаривать зубы, он обязан. – И ты смотришь и думаешь: а что у нее в голове? Какие зловещие планы? И чем они против тебя обернутся?
– М-да, налицо душевная травма.
– Залечишь?
– Травму – вряд ли. А вот заговор на зубы продержится пару часов максимум. Потом у Анны надо будет зелье взять, воспаление чуть убавит. Но, Кошкин, тебе к врачу надо!
– А пойдешь со мной?
– Еще скажи, что тебя за ручку держать надо!
– Можно. А во второй – автомат.
– Дался тебе этот автомат!
– Может, в самое сердце поразил…
– Нормальные люди к стоматологам с автоматами не ходят.
– Так то нормальные, а то мы…
– Кошкин! – окликнули его. – И ты тут? – Симаков. Вечно он влезет в самый неподходящий момент! – Отдыхаешь?
– Замуж девушку зову, – пожаловался Кошкин, с раздражением поняв, что рука от щеки убралась.
Правда, боль не вернулась, уже хорошо.
– А она?
– А она отказывается…
– Это вы зря, – Симаков махнул кому-то рукой, – берите. Кот у нас хороший. Наглый, конечно, ну так кошаки все такие… Зато к лотку и когтеточке приучен!
– Симаков!
Сбежал зараза. А Василиса смеется заливисто.
Тогда ладно, пусть смеется. А Кошкин еще посидит. Немного, пока солнышко. На солнышке-то сидеть хорошо, особенно в компании.
Глава 48,
где еще один путь завершается и начинается новый
«Чтобы обрести по-настоящему точеную фигуру, нужно долго и упорно точить по ночам».
Из мыслей одной современной леди
– И что дальше?
Таська сидела на краю дощатой сцены и качала ногами. Семечек не захватила, а жаль…
– В каком смысле?
Бер сел рядом, а с другой стороны – Маруся со своим Ванькой, который, надо признать, из всех эльфов выглядел самым нормальным. Не то чтобы она была против остальных, но как-то оно… смущало, что ли?
– В прямом.
Появление водяничек она пропустила, хотя и почувствовала, как зазвенела в воздухе знакомая мелодия. Сперва без звука, будто струны настраивали, а потом и запели. И ключи наверняка открыли новые, позволяя воде самой найти дорогу.
– Не знаю. А что дальше? – Бер положил меч рядышком. – Надо будет Веду отдать. Пусть домой заберет, родовая реликвия как-никак…
Родовая реликвия лежала смирно, разве что по клинку пробегали золотые искры.
– А сам?
– Не, если я поеду, это надолго будет. А надолго нельзя. У меня ж практика!
– У меня тоже. – Иван приобнял Марусю. – На два года, между прочим. Я тут подумал, возможно, получится перенести часть конопли на другое поле. Правда, не совсем понятно, сколько надо перевозить, чтоб точно сообщество устоялось, но в любом случае на старом месте ей тесновато будет…
– Серьезно? – Таська нахмурилась. – Ты сейчас о конопле думаешь?
– Ага… и о доме. Им жить где-то надо? Надо…
Иван кивнул на темнокожих эльфов, обступивших посла. Тот отчаянно чесался и пытался что-то объяснить. Может, помощь нужна? Хотя чем им Таська помочь может?
– Только вопрос, примет их дом или как… – поддержал Ивана Бер. – Скорее всего «или как», а значит, надо думать, куда их пристроить. Да и в целом помогать. Тысяча лет же прошла. Мир изменился.
На душе стало спокойнее.
Нет, Таська верила… Кольцо опять же. Никто не дарит такие кольца просто так.
– Сидите? – Сашка поднял Аленку и тоже на сцену посадил, а потом забрался следом. – Уф, умаялся я. Пожрать будет чего?
– Пусто, – Бер похлопал по карманам. – Извини…
Император вздохнул и окинул взглядом площадь.
– А тут не должны продавать пряники? Или шашлык?
И в животе тяжко заурчало.
– Карамельки есть, – Маруся протянула петушков на палочке.
А Таська подумала, сможет ли держава прокормить императора, если он дракон? Или это змей?
– О! Спасибо! – Сашка посмотрел на три леденца, вздохнул и отдал один Аленке. – Извини… сам не знаю, что на меня нашло. Вдруг испугался, что кто-то до тебя доберется и умыкнет. И решил, что лучше первым умыкну. Надежнее.
– Это нормально, – сказала Аленка, приняв петушка и сдирая обертку, – змеи – большие собственники. Золото еще любят. И силу чуют.
– Ну да…
– О! Вы тут! – Юлиана помахала рукой. – А давайте фото! Для истории! – И сделала.
В историю Таська вошла с перекошенною рожей.
Дом остался. И ограда.
Только теперь чугун покрылся толстой коростой ржавчины, к вечеру и вовсе пылью рыжей разлетится. Камень дорожки хрустел под ногами, рассыпаясь на куски. По ступенькам, как и по стенам, пошли трещины.
Тьма покинула это место, но след ее остался.
Сумароков открыл дверь и встал на пороге, подслеповато щурясь. В одной руке он держал очки, в другой – мягкую тряпочку.
– Целый, – сказал с чувством огромного удовлетворения. – Хорошо. Инге сейчас переживать не след. Хотя, конечно, она смотрела.
– Что смотрела? – Волотов снял пиджак, порвавшийся в нескольких местах.
– Репортаж. Очень живо получилось. Так, что даже я почти поверил, что там была ярмарка. Но ты все одно лучше позвони.
– Телефон…
В кармане пиджака осталась горсть деталей.
– Вот, звони. – Сумароков протянул свой. – Кофе будешь?
– Я бы и поел чего, – признался Волотов. – Дом скоро рухнет.
– Ты же здесь. Значит, не рухнет.
Всегда удивляло непробиваемое спокойствие Сумарокова. Волотов и себя не считал нервозной личностью, но чтобы настолько… Хотя да, не рухнет. На это сил еще осталось.
Он набрал Ингу.
– Ты пока домой не возвращайся, – сказала она, поняв, кто звонит, – а то ж я с тобой не знаю, что сделаю!
– Я тебя тоже очень люблю.
– Честно?
– Душой клянусь.
Молчание.
– И вот как на тебя, Волотов, злиться? Может, у меня было настроение скандал закатить, а теперь неудобно даже.
Улыбается.
Для этого не надо ее видеть. Ведагор и без того знает, что она улыбается.
– Тогда вернусь и высморкаюсь в занавеску, чтоб повод был. Идет?
– Договорились. А когда вернешься?
– Скоро. Основное тут уже закончилось, а дальше – сама знаешь, надо будет с мелочевкой разной разбираться. Хотя… Чесменов, думаю, работать останется. И в целом я не так-то нужен… Зато подарок привезу. – Он вытащил из кармана ожерелье из темных, будто оплавленных монет.
– Подарки я люблю…
– Это не от меня, от предвечной тьмы. И честно, не уверен, что стоит вообще его принимать.
– Дяде Жене дай. Если опасно, он почует.
– Дам.
– Тут твоя мама звонила, просила передать, что вы – два олуха, но она вами гордится. И когда сумеет дозвониться, сама все скажет. В подробностях.
– Знаешь, я, наверное, телефон не скоро куплю… Просто буду пользоваться стационарным.
– Трус.
– Благоразумный человек.
– Ладно, поговорю с ней. Пусть лучше мне выскажет, а я
