Седой наёмник степенно погладил бороду. Не тяни, высказывай уже своё дело — прочитал я в его глазах.
— Меня зовут сэр Горд. Я собираю экспедицию. Тайную, опасную, но очень важную. В неё пойдут только те люди, которые принесут мне вассальные клятвы. Пожизненные. Экспедиция на крайний север. И мне бы хотелось, чтобы всё, что я об этом скажу, осталось втайне, даже если вы откажетесь.
Седой слушал внимательно, не кривясь и не делая комментариев.
— Надо полагать, собирать одних юнцов вы туда не хотите, — скорее констатировал факт, чем спросил седой.
Я молча кивнул. Седой думал. Остальные тем временем развели костёр и начали поджаривать первые тонкие ломти кабанины.
— Давайте так, ваша милость. Парни мы, конечно, не из болтливых, но если спросит кто о вас — чего нам молчать? Заплатите нам по блестяшке, каждому, и тогда, можете быть уверены, если кто спросит, так и скажем: заплатили нам за молчание, а потому без королевского повеления будем молчать, аки рыбы… Если ваше предложение нас устроит, то будет хорошим авансом, а если нет, разойдёмся каждый своей дорогой — мы с прибытком, вы без опаски что кто-то проболтается.
Блестяшкой в простонародье именовали платиновую монету. Учитывая, что зарплата наёмников составляла от 5 до 20 монет в день, даже если брать по верхней планке, на эти деньги можно было нанять весь десяток на месяц. Впрочем, деньги у меня были, и я слишком хорошо знал, как жадность нанимателя может вести к смерти. Поэтому я молча достал кошелёк, отсчитал одиннадцать монет и передал их седому. Тот спокойно встал, передал каждому из наёмников по одной монете, прошептав пару слов на ухо. Затем взял первый поджаренный ломоть кабанины и принёс его мне. Мясо было нежнейшее...
— Вы командир десятка? — спросил его я.
Седой только покачал головой.
— Нет. Лишь старик, что прожил дольше других, и потому меня уважают.
— Они доверяют вам переговоры с нанимателем?
— Знают, что условий лучше, чем выбью я, они не смогут, — пожал плечами наёмник.
— Хорошо. Диспозиция такая — мне нужна опытная команда, которая сможет пойти на прорыв через опасные земли. Исходя из того, что я о них знаю, там может водиться самая разная дрянь, поэтому в одиночку я могу там и не пройти. А вот команда может пройти. Понимаете, о чём я?
— Если попадается тварь, или группа тварей, от которой отряд не может уйти, и которую не может победить, разумным выходом будет оставить одного или несколько бойцов задержать их, и уйти основной частью группы. — хладнокровно подтвердил седой.
— Верно. Я знаю, это не то дело, на которое вам хотелось бы идти — Бролан просветил меня. Поэтому я готов посвятить в рыцари всех, кто выживет по итогу экспедиции.
Седой с непроницаемым лицом смотрел в костёр, отведя от меня взгляд. Остальные стояли чуть поодаль, у костра, но на поляне была прямо-таки мёртвая тишина, прерываемая лишь редким треском костра. Уверен, они подслушивали наш разговор, просто не подавая вида.
— Вас не турнут из ордена за такое, ваша милость?
— Вы когда-нибудь слышали, чтобы орден странников исключал своих членов?
— Нет.
— Вот и я нет. В любом случае это моя проблема. Посвятить вас я успею.
— Сколько вернётся? — тихим, хрипловатым шёпотом спросил седой.
Я неопределённо пожал плечами.
— Я бы предпочёл, чтобы всё. В случае успеха предприятия верные люди мне ещё пригодятся.
— Вы знаете, куда и зачем мы пойдём. Просто скажите, сколько, на ваш взгляд, нас выживет.
О, я понимал, что именно хотел знать седой наёмник. То, что я бы предпочёл видеть живыми всех, вовсе не означало, что они останутся в живых. Могло статься и так, что не выживет ни один, и как глава похода я мог об этом знать. А наёмник знал, что рыцарь не обманет его в ответ на прямой вопросов. Хотя, конечно, я мог… Проблема в том, что и мне не было известно наверняка. Если мы пройдём — то, вероятно, выживет большая часть людей. А если завязнем, скорее всего, никто...
— На половину можно рассчитывать. Если пройдём. В ином случае…
Пояснения не требовались, и седой кивнул, принимая к сведению.
— Мне надо подумать, ваша милость, и поговорить с остальными. Пойдём к костру.
— Идите. Я отлучусь по нужде.
На грани восприятия я засек крупную цель, что двигалась к нашей стоянке. Вероятно, кого-то привлёк огонь…
Целью оказался немаленький медведь. Мишка сосредоточенно бежал ко мне, не издавая много звуков. Медведь — это не волк, не кошка, и не крыса. Медведи Тиала имели крупную жировую прослойку и утолщённую шкуру на шее — такого парой взмахов меча не успокоишь. Даже парой быстрых и сильных взмахов..
Тактика странников против медведя предполагала два основных способа их убийства — за счёт превосходства в скорости сильными рубящами ударами подрубить ноги сзади, и затем добить медведя, который не может больше двигаться либо пронзить одним точным ударом мозг, попав оставив клинок в пасти…
Однако медведь всё же считался не самым безопасным противником — заходя за спину, можно и попасть под удар, и даже с пронзённым мозгом на рефлексах мишка может помять и человека в латах. Прокусить не прокусит, но вот смять может. Поэтому я не стал рисковать и кинул в медведя простейшее проклятье. А потом ещё одно, и ещё одно…
Медведь слабел и замедлялся с каждым скачком и подбежав ко мне просто распластался на траве. Я развеял проклятья, однако у зверя уже отнялись лапы. Подняв рукой в латной перчатке пасть, я одним ударом добил косолапого. Вытерев о шкуру меч, я вернулся к костру. Наёмники должны были успеть обсудить предложение.
— Большая была нужда, ваша милость? — осведомился один из наёмников с копьём, рослый, широкоплечий, наголо бритый мужик со шрамом на лысине.
— Не слишком. — улыбнулся я.
— У вас кровь на мече.
