с тех пор, как письмо-ястреб отбыл с новостями для Кардаса?
— Прошло уже почти три часа, мэм, — сказал я.
— Хорошо, — промурлыкал голос Аны сквозь щель в экипаже. — Тогда, я полагаю, мы готовы двигаться.
Я помог погрузить на повозки последние сокровища Ярроу, и мы отправились в наш долгий путь в Верхний город. И все же мои мысли были прикованы к звуку голоса Аны, который только что прозвучал.
Что за тенор? Что за странный, замогильный тембр? Что мы делали здесь, в глубокой темноте, служа этому странному существу?
Я подумал о Саване и о том, как когда-то представлял его себе куколкой, хранящей в своей плоти какой-то назревающий ужас. Когда мы под покровом ночи торопили наших коней, взбираясь по склонам, я спрашивал себя, сохраняется ли еще эта скрытая угроза, но, возможно, я смотрел совершенно не в том направлении.
ГЛАВА 51
| | |
МЫ БЫЛИ НЕ более чем в трех лигах от Верхнего города, когда один из стражей поспешил обратно к нашей карете и прошептал:
— Таута! Кровь! Человеческая кровь.
Ана махнула рукой, и мы с Мало вышли, чтобы посмотреть путь впереди. Там мы нашли множество трупов, лежащих в деревьях или на дороге, изрубленных мечом или пронзенных стрелами. На мой взгляд, все они были Ярроу, но выглядели как солдаты, одетые в доспехи и хорошо вооруженные.
— Я полагаю, это люди Дархи, — сказала нам Ана, когда мы сообщили ей о произошедшем. — Или люди, подозреваемые в преданности бывшему сатрапу. Я полагаю, джари Павитар и его союзники одержали победу.
Мало сплюнула в темноту.
— Этот ублюдок с фиолетовым лицом действительно теперь правит всем двором Ярроу?
— Это или что-то вроде того. Молодой принц обнаружил, что его бросили, но Дархи убит, и новость о его смерти известна всем. Павитар спешит заполнить образовавшуюся брешь. Я подозреваю, что это не последний труп, который мы видим сегодня вечером. Соберитесь с духом, дети — и не забывайте о нашей цели!
Ее слова оказались правдой. Когда мы подошли к воротам и доложили им о нашей цели — префекто Кардас, похоже, уведомил их о нашем прибытии, — нас провели внутрь, и мы увидели тела убитых людей Ярроу, свисающие с ворот изнутри, как будто их прилепила птица шрика.
— Некрасиво, когда корона меняет голову, — сказала Ана, когда я рассказал ей об этом ужасном зрелище. — За это часто приходится жестоко расплачиваться другим головам. А теперь скажи мне, Дин, ты видел вдалеке красную ракету?
— Я ничего не видел, мэм.
— Хм. И Мало — ты не слышала никаких сигналов от твоих стражей?
Мало покачала головой:
— Пока нет. Значит, они тоже не видели ракету.
— Значит, у Теленаи пока ничего не получилось. Ты уверена, что сможешь услышать сигнал от своих стражей, когда мы окажемся внутри, Мало?
— Я услышу их зов, — оскорбленно сказала Мало, — с расстояния в пол-лиги.
— Хорошо. Но, возможно, мне придется немного замедлить шаг. Давайте будем надеяться!
Солдаты Ярроу сопровождали нашу вереницу экипажей к королевскому замку. У подножия лестницы нас встретили несколько дюжин стражников, во главе которых шагал джари Павитар, облаченный в кирасу, с коротким мечом на боку и непокрытой головой, но его лоб, как всегда, был окрашен в цвет индиго. Я выбрался из экипажа, чтобы его встретить.
— Вы, наконец, привезли наши сокровища, фанси вала? — требовательно спросил Павитар, подходя ближе. — Вы задержались на слишком много часов, хотя их следовало вернуть как можно скорее!
— Да, сэр, привезли, — сказал я ему, кланяясь. — Все королевские сокровища должны быть пересчитаны.
Мало помогла Ане выйти из экипажа, и те повернула к Павитару лицо с завязанными глазами и улыбнулась.
— И, джари Павитар, — сказала она, — мы сделаем это на глазах у вас, принца и префекто Кардаса. Я полагаю, Кардас сообщил вам об этом?
Павитар задрал нос:
— Вы считаете нас ворами?
— Мы ничего не предполагаем, — сказала она. — Но мы знаем, что недавно двор был потрясен предательством. Мы бы предпочли, чтобы наш подсчет проводился на виду у всех, чтобы гарантировать, что больше не произойдет предательства. Разве это не безопасный выбор?
Его пристальный взгляд задержался на нас на мгновение, прежде чем он махнул рукой.
— Хорошо! Заносите их внутрь. Но знайте, что сегодня вечером у меня очень мало терпения. — Он улыбнулся своей изломанной, уродливой улыбкой и указал на один из висящих трупов, который покачивался на ночном ветру. — Дархи и его жадный народ ушли, а вместе с ними и наша терпимость к Империи. Если мы узнаем, что Дархи действительно убил короля — и, к тому же, по вашей просьбе, — замок может оказаться для вас опасным местом.
Я прислушался к скрипу веревки, на которой висел мертвец.
— Принято к сведению, сэр.
Солдаты подняли сундуки с сокровищами и понесли их по большой лестнице в королевский зал. Павитар с удовлетворением наблюдал за происходящим, но его улыбка исчезла, когда двое стражей сняли последний сундук с повозки и понесли его внутрь. «Почему от этого ящика так воняет?» — спросил он.
— В нем лежит тело человека, который причинил вам столько вреда! — весело сказала Ана. — Уверена, что еще один труп здесь ничего не изменит, учитывая, что вы, похоже, используете их в качестве украшения.
— Но… вы хотите внести его внутрь? — спросил Павитар.
— Да! Неужели вы не хотите взглянуть в лицо человеку, который убил вашего короля? — спросила Ана. — Давайте, джари, пойдемте вместе с нами за нашим покойником! Потому что, когда мы устроимся, у меня будет много веселых историй о нем.
МЫ ВОШЛИ В королевский зал, снова задымленный и ярко освещенный огнем костров. В нем было много женщин Ярроу, все маленькие и худощавые, они сидели перед расстеленными на полу овечьими шкурами. Солдаты поставили перед ними сундуки с сокровищами, женщины открыли их и начали вынимать горсти монет и раскладывать их на шкурах, тихо, но быстро пересчитывая их одну за другой. Они замедлили свой подсчет только тогда, когда стражи внесли труп Пиктиса в зал, и комната наполнилась запахом разложения.
В дальнем конце зала на троне восседал принц Камак. Когда мы вошли, он выглядел измученным, но в то же время испытывающим облегчение, на голове у него была серебряная корона, на шее цепь, на разрисованном золотом лице печальная улыбка. Как всегда, его взгляд был затуманен, что говорило о том, что он не совсем понимает, что видит. Рядом с ним стоял префекто Кардас, одетый в ярко-белый наряд Казначейства. При виде нас он поклонился
