сужался на мужчине, неся обещание гнева.
Самообладание мужчины пошатнулось, когда он, казалось, сам это заметил. Он сделал шаг назад. И еще один.
Скорпион Зевандера снова спрятался в его коже, когда он решительно шагнул вперед, словно яростный шторм, пронзающий гробницу. Рука уже лежала на рукояти меча, и он двинулся, прежде чем его разум успел осознать это действие, вытащив его из ножен.
Высокомерная стойкость, которую старик демонстрировал еще мгновение назад, сменилась выражением страха, и он огляделся, несомненно, ища место, где можно спрятаться.
Но было уже слишком поздно.
Не успел он броситься бежать, как Зевандер вытянул ладонь, отбросив пожилого мужчину на стену позади него. Его тело едва успело рухнуть, как ладонь Зевандера оказалась у его горла, а ярость в его глазах сулила мучительную смерть.
— Прошу тебя, — дрожал пожилой мужчина в его захвате, капли пота стекали по его вискам. — Я не знаю… кто ты, но…
— Ты знаешь, кто я, — прорычал Зевандер. — И я знаю тебя, Сактон Крейн. Ты пытался отнять то, что принадлежит мне.
Мужчина нахмурился и пристально посмотрел ему в лицо, возможно, вспоминая его голос из далекого сна.
- Я хорошо тебя помню, — продолжил Зевандер. — Как ты мучил ее. Стриг ей волосы и запирал в камере, как зверя. Ты называл ее одинокой, словно какую-то выброшенную вещь. О, я помню каждый момент с такой ясностью, что тебе должно быть страшно стоять на месте.
Губы Сактона Крейна раскрылись, как у рыбы, пока он искал слова. - Демон… когда я… спал!
Зевандер мрачно хмыкнул. - Нет. Демон забрал твою душу в обмен на услугу. Я просто хочу услышать, как ты кричишь от боли за то, что наделал. Как ты колол ее кожу. Как наблюдал, как она истекает кровью.
- Откуда… Откуда ты это знаешь? - Это была Мэйвит, и тонкое дрожание в ее голосе, словно растянутое крыло бабочки, отвлекло его внимание настолько, что он успел заметить, как она стояла рядом с ним, а в ее глазах блестели слезы.
Как сильно ему хотелось обнять ее и прижать к себе прямо сейчас, но его гнев затвердел, как сталь, вокруг его мышц, и он сжал горло мужчины еще сильнее, наслаждаясь тем, как его кожа краснела.
— Я был там, — безэмоционально сказал Зевандер, не отрывая взгляда от Сактона Крейна.
— Это было много лет назад. Мы даже не знали о существовании друг друга, — возразила она.
— Я знал о твоем существовании с самого детства.
Она нервно рассмеялась. — Я не существовала, когда ты был ребенком.
Он снова отвлек внимание от пожилого мужчины и заговорил тихо, несмотря на напряжение в горле. - Ты называла меня Ангелом.
Мэйвит отступила назад, ее выражение лица было настороженным, и она медленно покачала головой. - Ты… Ты… Это невозможно.
- Я видел видения в темноте. Ты называла меня Ангелом. Ты умоляла меня унести тебя.
Она прикоснулась пальцами к губам, точно так же, как тогда, когда он поцеловал ее в ту ночь, а в глазах ее читалось нерешительное нежелание верить тому, что он говорил. - Я была больна. Мне слышались голоса.
- Ты слышала мой голос. Мой голос, говоривший тебе, что я никогда не позволю им сжечь тебя. Это были мои губы, прижавшиеся к твоим.
Слеза скатилась по ее щеке, и она затрясла головой еще сильнее, чем раньше. - Нет. Нет, я…» Ее тело задрожало, а плотно сжатые губы, без сомнения, сдерживали бурный шторм эмоций, разразившийся на ее лице. - У меня был бред. Голоса в голове, и—
- Они наговорили тебе эту ложь. Но я уверяю тебя, я был там с тобой. Я согревал тебя своим пламенем, когда они оставили тебя в холоде и ты дрожала
- Ты должна была погибнуть вместе со своей матерью, — прорычал Сактон Крейн. - Серебряноглазый дьявол.
Когда Зевандер повернулся к нему, мужчина поморщился, сжав губы. Убийца научился оттачивать свой гнев, позволяя ему кипеть и наносить неожиданные удары. К концу ночи он познает боль, но пока еще нет, поскольку старик только что открыл дверь для вопросов.
- Что ты знаешь о моей матери? — спросила Маевит, стоя рядом с ним, и Зевандер заставил его замолчать, вцепившись пальцами в его толстую шею.
Тот отвернулся, а затем снова посмотрел на него. - Отпусти меня, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
Зевандер ухмыльнулся и подставил лезвие под подбородок мужчины, отпустив его, как тот просил. Он мог бы случайно заставить его замолчать резким движением руки, если бы не легкий захват Маэвит за его руку.
- Нет. Пусть он говорит, — сказала она, и Зевандер неохотно опустил клинок.
Проведя взглядом по гробнице, Зевандер встретил испуганные взгляды жителей деревни, наблюдавших из своих маленьких ниш, где они прятались. Ни один из них не был достаточно смел, чтобы выйти вперед.
Жалкие смертные.
— Моя мать… ты знал её? — Голос Маэвит снова переключил его внимание на Сактона Крейна.
Сактон Крейн злобно посмотрел на Зевандера, потирая шею рукой. — Знал. Очень близко. Она была очень тихой, но послушной девушкой, пока не начала извергать свои богохульные истории. Еретик во всех смыслах этого слова.
— И это она оставила меня у ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЕСА.
— Нет. Тебя оставил там аколит и никогда не вернулся.
Маэвит на мгновение задумалась. — Значит, она не бросала меня. — Она нахмурила брови, подняв взгляд на Сактона Крейна. — Это был ты. Ты приказал аколиту изгнать меня в лес.
Глаза Сактона Крейна скользнули к Зевандеру, который стоял, теребя большим пальцем острый край своего меча, но он не удосужился ответить на вопрос. Его молчание говорило само за себя.
- Моя мать была фонковянкой?
- Ливерийка. - Он выплюнул это слово, словно оно имело прогорклый привкус во рту. - Ничем больше, чем рабыней.
Руки Зевандера горели от желания увидеть, как из него брызжет кровь, как его глаза тускнеют, когда смерть вкрадывается в его душу.
— Рабыня? — Печаль в голосе Мэйвит была единственным звуком, способным пробить стальную ненависть, пульсирующую в Зевандере.
— Бесполезная, — добавил Сактон Крейн, так непринужденно, словно Зевандер и не собирался слышать, как он умоляет о пощаде.
Скрежеща зубами, убийца наклонился к нему, наблюдая, как тонкие волоски на его щеках встают дыбом. - Помнишь, что я тебе говорил много лет назад? Что я шептал
