— Многие люди, приходящие сюда, реагируют на это имя так же, как и вы.
«Многие люди… — подумал Марк. — Да, вас действительно тут много. Дун мудро поступил, что решил пробраться через пещеру с помощью хитрости».
В неимоверной давке этого солдата прижали к пленникам. В его руке была полная кружка. Очевидно, он уже отходил от стойки.
— Бенамбра — это первый верховный жрец, — добавил незнакомец. — В юности я слышал о нем старинную песню — задолго до того, как попал сюда. И что вы думаете? Он по-прежнему живет в пещере, хотя, конечно, она сильно изменилась с тех пор, как жрецы начали прятать в ней сокровища храма. Вы, парни, зря тут топчетесь. Лучше проберитесь к стойке и возьмите по кружечке, пока есть такая возможность.
Марк и Бен обменялись взглядами и стали протискиваться через толпу, собравшуюся у бара.
Амазонки пришли на пир сплоченной группой. Обособленность их отряда еще сохранялась, но уже ослабевала, и группа рассеивалась по краям. Бен настойчиво осматривал женщин, пытаясь отыскать Ариан. Наконец он увидел ее рыжие волосы и напуганное лицо. Она махнула ему рукой, давая понять, что с ней все в порядке. Впрочем, если бы это было не так, он все равно не знал бы, что делать. Любая стычка означала здесь верную смерть. Стратегия Дуна уберегла их от плена и изъятия оружия, но все могло мгновенно измениться…
Разговорчивый воин сопровождал Марка и Бена до самой стойки. Он по-прежнему держал кружку с напитком в руке, поэтому шел за ними не за спиртным, а по какой-то другой причине. Поравнявшись с Беном, незнакомец осторожно протянул руку к рукоятке Драконосека, Бен оттолкнул его ладонь.
— Красивый меч, — невозмутимо заметил мужчина. — Отдай его мне. Это убережет тебя от многих проблем. Я объявлю его своим трофеем. Мне хотелось бы взять и твою лампу, но жрецы отберут ее в любом случае, так что я могу взять только меч.
— Как это — отберут? — Бен даже не знал, что сказать.
— Такие уж тут правила. У пленных забирают оружие. После того как вы пройдете начальный курс боевой подготовки, вам дадут другое — не очень хорошее.
— Куски ржавого железа, — пожаловался другой солдат, стоявший поблизости.
Первый мужчина пожал плечами.
— Позже вы можете обменять его на оружие тех, кто придет сюда после вас — когда наш гарнизон захватит следующую группу грабителей.
— И как скоро это может случиться? — Бен вновь прикинулся туповатым увальнем. Поддерживая разговор, он пытался выяснить что-нибудь полезное.
— А кто его знает? Разве здесь уследишь за временем? Эй, может, расскажешь, что творится наверху? Синий храм ни с кем не воюет? Если бы они начали настоящую войну, у нас появилось бы много новобранцев. Тогда я получил бы повышение по службе. А лучше всего, если бы война велась с амазонками. Наши женщины уже надоели. Они здесь почти с сотворения мира. — Солдат облизал пересохшие губы и посмотрел на веселившихся амазонок.
Бен слышал упоминание об этих женщинах-воинах только в двух старых историях. Взглянув на их группу, он увидел Ариан, которая, казалось, уже преодолела свои страхи. Девушка рассказывала о чем-то собравшимся вокруг нее амазонкам и сопровождала свои слова энергичными жестами. Неподалеку за столом сидели Уиллем и Дагур. Судя по их виду, они не считали себя пленниками или дезертирами. Попивая эль, парни весело болтали с другими солдатами, которые, очевидно, были их старыми друзьями. Дмитрий усадил к себе на колени вертлявую толстушку и с хохотом поил ее из кружки.
Дун и Д'Альбарно, вопреки несоответствию во внешности и воспитании, были чем-то разительно похожи. Они сидели во главе офицерского стола, который возвышался на небольшом помосте. К ним уже подносили первые тарелки с пищей и кусками недожаренного мяса. Роль служанок выполняли несколько мощных амазонок. Рядом с этим столом разместились музыканты. Трудно было понять, насколько хорошо они владели инструментами, поскольку музыка тонула в общем шуме.
Д'Альбарно рассказывал Дуну какую-то историю. Фигуры, которые он вырисовывал руками в воздухе, намекали на части женского тела и вполне конкретно демонстрировали то, о чем шла речь. К столу подносились кубки и кружки, содержимое которых поглощалось с невероятной скоростью. Бочонки и бочки изымались из запасов «белоруких» и поднимались на столы. Их тут же открывали, опустошали и заменяли следующей партией. Часть воинов продолжала выполнять свой солдатский долг у стойки бара. Где-то среди этой свалки закричала женщина, но в ее громких воплях было больше удовольствия, чем боли.
Мужчина, стоявший у стойки, упал. Зацепившись рукой за бочку, он опрокинул ее на землю. От удара о каменный пол у бочки отлетело днище. Медовая брага янтарным потоком хлынула под ноги солдатам. Кто-то поскользнулся и шлепнулся в лужу, сбив с ног нескольких людей. Пьяные воины забарахтались в липкой жиже, поднимаясь на четвереньки и снова падая на пол. Это усилило давку у стойки, и мужчину, просившего Драконосек, оттащило в сторону потоком разгоряченных тел.
Бен не видел Митшпилера с момента их пленения. Он надеялся, что старик поможет им выбраться из пьяного шабаша. Каково же было его удивление, когда он заметил фигуру колдуна за офицерским столом. Тот сидел, сутулясь над кружкой, и выглядел настолько неприметным, что узнать его с первого взгляда было невозможно.
Бен начал пробираться к первому столу. Марк, немного отстав, последовал за ним. Подойдя к Митшпилеру, Бен собрался было выяснить у него обстановку, но, когда колдун поднял голову, ему стало жалко старика. Маг выглядел ужасно истощенным и едва не падал в обморок. У ног Митшпилера валялся пьяный солдат, которого старик сбросил со скамьи, чтобы занять его место.
Они могли не бояться, что их подслушают. Митшпилеру приходилось кричать, чтобы Бен услышал его голос.
— Я ходил по пещере и расколдовывал одурманенных людей. Мне хотелось освободить от чар как можно больше воинов. Я думал, что начнется неразбериха и мы убежим. Но все они присоединились к пиршеству… — Он взглянул на Бена, словно ждал насмешек за то, что план не удался. — Потом я потерял свою невидимость.
— Вы сделали все, что было в ваших силах.
Ответ колдуна потерялся в окружающем шуме, и Бен услышал лишь концовку:
— … Делал что мог! Более века выбивался из сил! И что теперь? Вот он сидит и пьет. Ему хорошо и весело. Чего же беспокоиться? Нет, парень, никогда не становись отцом. Потому что судьба родителя — это каторга! Настоящая беда, похожая на колдовство. Да-да! Она выворачивает твою жизнь наизнанку!
К тому времени Марк уже успел побеседовать с бароном на другом конце стола. Пробравшись к Бену, он прокричал ему сквозь шум:
