«И стоит оценить эту иронию».
Фаррад прищурился на слепящий глаза свет лампы.
— Я знаю вас.
— Да.
— Вы тот человек, который был пленником у гурков.
— Да.
— Они вас пытали. Я помню… вас приводили ко мне.
— Да.
Фаррад дернул кадыком.
«Словно от воспоминания его тошнит».
Кантиец бросил взгляд на Инея, и розовые глазки взглянули на него в ответ, не мигая. Он оглядел грязную, запятнанную кровью комнату, треснувшие плиты, исцарапанный стол. Потом перевел взгляд на бумагу с признанием, лежавшую на столе.
— Как вы можете заниматься этим после того, что они сделали с вами?
Глокта усмехнулся, показывая Фарраду беззубые десны.
— Как я могу заниматься чем-либо иным после того, что они сделали со мной?
— Почему я здесь?
— По той же самой причине, что и все прочие.
Глокта наблюдал, как Иней положил толстые пальцы на бумагу с признанием и как бы невзначай подтолкнул ее через стол к пленнику.
— Чтобы признаться.
— Признаться в чем?
— Как в чем? В шпионской деятельности в пользу гурков.
Лицо Фаррада вытянулось от недоумения.
— Я не шпион! Гурки забрали у меня все! Я бежал из родного дома, когда они пришли. Я невиновен, вы должны знать это.
«Конечно. Как все шпионы, которые сознались в этой комнате за последние несколько дней. Но они сознались, все без исключения».
— Вы подпишете бумагу?
— Мне не в чем признаваться!
— Почему же никто не может отвечать на те вопросы, которые я задаю?
Глокта распрямил ноющую спину, склонил поскрипывающую шею в одну сторону, потом в другую, потер переносицу двумя пальцами, большим и указательным. Не помогло.
«Никогда ничего не помогает. Почему они вечно умудряются все усложнить и для меня, и для себя самих?»
— Практик Иней, не покажете ли вы доброму мастеру наши предыдущие работы?
Альбинос из-под стола вытащил покрытый вмятинами оловянный ящик и спокойно вывалил его содержимое перед заключенным. Зубы рассыпались и закрутились на деревянной столешнице. Сотни зубов. Зубы всех видов и размеров, от белых и всех оттенков желтого до коричневых. Зубы с окровавленными корнями и кусочками телесной ткани. Несколько зубов упали с дальнего конца стола на грязную плитку и с глухим стуком раскатились по углам узкого помещения.
Фаррад застыл, в ужасе глядя на кровавую массу зубного материала, выставленную перед ним.
«Даже зубная фея никогда ничего подобного не видела».
Глокта наклонился вперед.
— Смею предположить, что вам самому случалось вырывать по одному или по два зуба.
Заключенный молча кивнул.
— Тогда вы можете себе представить, как я устаю, выдрав такую кучу. Поэтому лучше нам завершить все с вами как можно скорее. Я не хочу, чтобы вы находились здесь, и вы, конечно же, не хотите здесь находиться. Давайте поможем друг другу.
— Что я должен сделать? — пробормотал Фаррад, его язык заплетался от нервного напряжения.
— Это несложно. В первую очередь подписать признание.
— Фрошу пфощения, — пробормотал Иней, наклонившись вперед, и смахнув пару зубов с документа. От одного на бумаге остался длинный розовый след.
— Тогда назовите еще двоих.
— Каких двоих?
— Двоих гуркских шпионов, конечно же, из вашего окружения.
— Но… я не знаю никаких шпионов!
— Однако имена могут облегчить ваше положение. Вас самого мне уже назвали несколько раз.
Зубной врач покачал головой и оттолкнул бумагу.
«Смелый человек и очень порядочный. Но смелость и порядочность — дурные союзники для того, кто попал в эту комнату».
— Я подпишу. Но я не буду называть имена невинных людей. Видит бог, я не сделаю этого.
— Бог, возможно, и видит вас. Но не он держит щипцы в руках. Ну-ка, покажи ему.
Иней схватил сзади голову Фаррада своей огромной белой рукой. Жилы напряглись и выступили под бледной кожей, когда он силой заставил дантиста раскрыть рот. Затем он втиснул зажим между его челюстей и быстро раскрутил винт, пока рот пленника широко не раскрылся.
— А! — захлебываясь, произнес зубной врач. — А-а-х!
— Я знаю. И это мы только начали.
Глокта откинул крышку своего сундучка, рассматривая разложенные внутри инструменты: полированное дерево, заостренные стальные концы, поблескивающее стекло.
«Что ж…»
Но в комплекте инструментов обнаружился непонятный изъян.
— Черт возьми! Ты взял клещи, Иней?
— Неа! — проворчал альбинос, сердито тряхнув головой.
— К черту! Неужели никто из этих паршивцев не может использовать собственные инструменты? Сходи в другую комнату и посмотри, нельзя ли позаимствовать у них.
Практик с топотом выбежал из комнаты, тяжелая дверь за его спиной осталась приоткрытой. Глокта нахмурился, потирая ногу. Фаррад неотрывно смотрел на него, слюна стекала из угла его насильно раскрытого рта. Он скосил выпученные глаза, когда из коридора послышался крик боли.
— О, я прошу прощения! — произнес Глокта. — Обычно у нас все организовано гораздо лучше, но в последние дни свалилось слишком много работы. Столько хлопот, сами видите.
Иней захлопнул дверь и вручил Глокте ржавые клещи рукояткой вперед. На зажимах запеклась кровь и прилипли несколько волнистых волосков.
— И это лучшее, чем они могут снабдить нас? Они же грязные!
Иней пожал плечами.
— А фафая рафнифа?
«Справедливое замечание, я думаю».
Глокта глубоко вздохнул, с трудом поднялся с кресла и наклонился, чтобы заглянуть в рот Фаррада.
«Очень неплохие зубы. И все жемчужно-белые. Впрочем, чего еще ожидать? У отличного дантиста — отличные зубы. Иначе была бы плохая реклама для его ремесла».
— Я восхищаюсь вашей аккуратностью. Редкая удача — допрашивать человека, который понимает, как важно следить за своим ртом. Могу сказать, что никогда не видел таких прекрасных зубов.
Глокта радостно постучал по зубам Фаррада щипцами.
— Даже неудобно вырывать их, только потому, что вы признаетесь через десять минут, а не сейчас. Но таковы обстоятельства.
Он сжал клещами ближайший зуб и потянул.
— Г-рх, — прохрипел Фаррад. — Грл-х!
Глокта сжал губы, словно задумался, затем отпустил клещи.
— Давайте дадим мастеру еще один шанс выговориться.
Иней раскрутил зажим и вытащил его изо рта Фаррада вместе с длинной ниткой густой слюны.
— Вы что-то хотите сказать?
— Я подпишу! — выдохнул Фаррад. Слюна стекала по его щеке, оставляя длинный след. — Господи, помоги мне. Я подпишу.
