на коня по-мужски.
Глаза Суль заблестели.
— Тем лучше! Я так и не смогла привыкнуть к неудобным дамским седлам!
— Значит, вы умеете скакать на коне по-мужски? — поинтересовался мужчина. В его словах Суль послышалась насмешка.
— Будьте уверены, — процедила она сквозь зубы.
Наконец они тронулись в путь — до восхода солнца. Они спустились к гавани, цоканье копыт гулко отдавалось на мостовой.
— Как вас зовут? — на ходу спросила Суль. Она чувствовала себя в предвкушении предстоящего путешествия. — Было бы хорошо это узнать, поскольку нам предстоит так долго ехать вместе.
Мужчины пристально смотрели на ее свежее лицо, ослепительно-белые зубы. Младший из них покраснел и первый представился:
— Меня зовут Йорген… А моего начальника — Якоб Скилле.
— А меня зовут Суль. Я очень благодарна вам за компанию.
Старший скорчил гримасу.
Они переправились на весельном судне через Эресунд вместе с лошадьми и поклажей. Стоя возле перил, Суль с наслаждением вдыхала свежий морской воздух. Сквозь туман она пыталась увидеть землю, словно где-то впереди был остров ее грез. Она устремляла взгляд вперед, туда, где была земля, на которой она надеялась встретить себе подобных, знающих больше, чем все остальные. Но помня о том, как уже раз обожглась в подвале Пребена, она не строила себе особых иллюзий.
«Ведьмы собираются по четвергам в полнолуние, в течение всего лета в Бресарпс Бакар», — говорила ей Ханна. Старуха всегда мечтала попасть туда. Но с тех пор прошло много лет. Кто знает, собираются ли они там по-прежнему? И есть ли они вообще теперь на Севере? А что если Суль — единственная? Как она одинока!
В четверг при полной луне… Было начало недели. До четверга оставалось несколько дней.
С Копенгагеном у нее все было кончено. Насколько она понимала, этот город был для нее навсегда закрыт. Разумеется, если ее там будут помнить. Впрочем, ее туда особенно и не тянуло.
Якоб Скилле держал лошадей, молодой Йорген стоял чуть поодаль. Суль подошла к ним.
— Что вы будете делать в Глиммингехусе? — спросила она, приветливо глядя ему в глаза.
Он отвел взгляд.
— Мы везем курьерскую почту от Его Величества короля Кристиана владельцу замка Розенкранцу. В Швеции неспокойно, а Сконе — пограничная часть Дании. Фрекен ведь знает, что шведы очень хотят завладеть Сконе, они считают это неотъемлемой частью Швеции.
— Что же это за беспорядки?
Было ясно, что он пытается говорить с ней запросто, но это ему не удается. Он без конца теребил веревку, которую держал в руке.
— Разве вы не слышали о линкепингской кровавой бойне?
— Я слышала о стокгольмском побоище, но о линкепингском…
— Это произошло в марте. Великий Густав Банер, его брат Стен и многие из рода Снаппе и Бьелке потеряли свои головы во время расправы герцога Карла со сторонниками Сигизмунда. Многие шведские дворяне покинули страну, большинство из них укрылось в Польше, некоторые — в Сконе. Король Кристиан опасается восстания. Герцог намеревается стать королем Швеции — а ведь он столь же жесток и тяжел на руку, что и его отец, Густав Ваза.
— Но ведь Густав Ваза умер более сорока лет назад!
— Да, но вы ведь помните, что сначала королем был его сын, Эрик Четырнадцатый, который был заключен в тюрьму и, возможно, убит своим братом, Юханом Третьим. После Юхана пришел его сын, польский Сигизмунд, а потом — брат Юхана и Эрика, герцог Карл.
— Да-да, борьба за власть, как и везде. Верны ли жители Сконе датскому королю? Я полагаю, мы не рискуем здесь получить кинжал в спину?
— Опасности нет. Во всяком случае, у него надежная поддержка со стороны гьенгенов.
Суль поняла, что Йорген — образованный юноша из высшего класса. Сама же она никогда особенно не интересовалась шведами и их королями. Она спросила, кто такие гьенгены, и Йорген объяснил, беспрестанно краснея. Гьенгены живут в северо-восточной части Сконе, они всегда отличались воинственностью. Их называют также бойцовыми петухами из-за их герба.
— Они хорошо относятся к датчанам?
— Да.
— Мне бы хотелось узнать, где находится Бресарпс?
Он даже вздрогнул от ее неожиданного вопроса.
Суль подумала, что он сейчас начнет пугать ее троллями и всякой нечистью. Если бы он знал, на что она способна, то тут же упал бы в обморок.
— Б-бресарпс? Такого названия я не знаю.
Сзади незаметно подошел Якоб Скилле.
— Бресарпс лежит на восточному берегу, — уверенно произнес он.
Суль повернулась к нему. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы поймать его взгляд.
— Далеко ли это от Глиммингехуса?
— Нет, не очень.
Он поднял щепку и нарисовал что-то вроде карты на трухлявой доске.
— Здесь расположен юго-восточный мыс Сконе. На нем находится Глиммингехус. Если направиться вдоль восточного берега, то можно быстро достичь порта Симри и порта Кивик, а к северу от Кивика расположен Бресарпс. Но почему вы спрашиваете?
— Мне туда нужно.
— Что? Нет, только этого не хватало! Я посажу вас на корабль, отплывающий в Норвегию, сразу как только мы прибудем в Сконе.
— Но разве мой брат вам не говорил, что мне нужно в Бресарпс? — не моргнув глазом, слукавила она.
— Ни слова. Зачем вам туда?
— Навестить знакомых.
Выражение лица Скилле красноречиво говорило ей, что он думает по поводу молодых дам, отправляющихся в одиночку в длительное путешествие.
— На это я не согласен!
— Мне не нужны провожатые.
— Я дал слово, — коротко и жестко сказал он, — не пытайтесь меня провести!
Суль пришла в голову одна мысль, от чего в ее глазах загорелись зеленые кошачьи искорки.
Скилле же подумал, что был с ней чересчур строг и тут же, изумляясь переменчивости своих решений, сказал:
— Мы возвращаемся в Копенгаген в воскресенье, вы можете нанести свой визит, а потом мы встретимся в Глиммингехусе. Я ведь обещал судье Страленхельму, что доставлю вас в целости и сохранности на борт норвежского судна.
— Идет.
Суль вовсе не собиралась покидать Бресарпс так быстро. Но она мудро промолчала. Даг вот-вот закончит свою учебу. И тогда они должны будут встретиться в Норвегии. О, за это короткое время она должна так много успеть!
Итак, они были на сконской земле. Они проскакали верхом много миль по равнине. Взошло солнце, весенние жаворонки ликовали в небе. Весна окончательно пришла в Данию. Буковые леса стояли зеленые, поля издавали запах свежевспаханной земли, нагретые солнцем холмы были уже сухими. Видя все это, Суль готова была взорваться от того ощущения свободы, которое всегда приносит с собой весна.
Она скакала во весь опор! Ее волосы развевались на ветру, и это было так красиво, ее платье обрисовывало бедра больше, чем позволяло
