в точности, как и его наставник!
Не знаю, где Тарис добыл эту информацию, но нисколько не сомневаюсь в том, что он был абсолютно прав.
- Ариста? – щурясь недовольным котом, наставник смотрел на меня.
Я смотрела куда угодно, но не на него.
В голове билось мерно: «Что делать? Что мне делать? Что же? Что?!»
Я могу найти брата во дворце императора. Но поговорить с ним не получится.
Доверить всё течению? Но… куда это течение привело меня?! Туда, где я знаю о том, кто я… и о том, что тот, кого я считала отцом, на деле мой дед и убийца моих родителей?
Да и я сама числюсь уже… Да…
- Ариста, - Тарис окликнул меня, а когда не дождался реакции, ласково скользнул ладонью по моей щеке. – Есть ещё один вариант.
- Ещё?
- Императора может вызвать на бой любой дракон, который не входит в список семи, - напомнил мне ровно Тарис.
Я взглянула на него из-под ресниц.
- Ты о чём?
- О том, что я Бесцветный дракон, могу вызвать императора.
- Из-за чего, Тарис? – тихо спросила я, невольно обнимая себя за плечи. – Драконы вне списка «семи», действительно, могут это сделать. Но у каждого дракона только одно такое право. И только один возможный повод. После бунта белого и чёрного император ввёл это правило. Насколько я помню, бесцветный может вызвать императора только в одном случае. Если он намеренно навредил одному из семи драконов. Все твои подопечные, за исключением Сантайра, живы. Но Сантайра никогда не существовало. И магия круга не пропустит его.
- Другие драконы? – не хотел так просто сдаваться Тарис.
- Серебряный Раку. Его нельзя допускать до правления. Есть Медный дракон. Но насколько мы слышали последние слухи здесь, корректнее будет сказать «был». Этот сын недавно почил в бозе.
- Железный дракон скончался тоже, - пробормотал Тарис. – И как раз на дне Ристалища старшие сыновья и представители рода из побочных ветвей будут сражаться за то, чтобы получить это звание.
- И на то, чтобы вызвать императора, они получают мораторий на ближайшие семь лет.
- Радужный дракон? – вкрадчиво спросил наставник.
И я вздрогнула.
- Это легенда.
- Как посмотреть, - Тарис смотрел только на меня. – Ведь ты всё равно собираешься воспользоваться одной из легенд, чтобы оказаться на ристалище. Чем плоха легенда о Радужном драконе?
- Тем, что это невозможно, - отрезала я.
- Правда?
- Да.
- Ты уверена в этом?
- Да.
Я знала на что намекает Тарис и ни в коем случае не хотела на это соглашаться. Нет. Не-е-ет.
Ни за что.
«Цветные» драконы, в смысле, красный, синий, фиолетовый и так далее – они все получали свои места через бой на ристалище.
Был Бесцветный дракон – Тарис.
Был Золотой дракон – император и три лучших воина императорской семьи: Серебряный, Медный и Железный драконы.
Но ещё был Радужный дракон.
Самый слабый из всех.
И самый страшный.
Стать драконом Серебряным, например, можно было только родившись в императорской семье.
Стать одним из семи драконов можно было без проблем. Достаточно было прийти на ристалище в Дни вызова.
Но если кто-то хотел стать Радужным драконом…
Дураков много, но добровольно на это не подпишется ни один разумный, у кого есть хоть капля сознания. Радужный дракон – это мерило равновесия. Это сосуд для Гласа Мира. По сути, тот кто становится Радужным драконом, соглашается с тем, что у него не будет своей воли, своего разума, своих чувств. На тринадцать минут Радужный дракон становится вместилищем силы, у которой есть все права на то, чтобы казнить и миловать любого. И сказанное имеет силу Абсолюта.
Я думала об этом решении.
Я знала, как … заявить о своём желании стать Радужным драконом. И знала, где находятся регалии этого самого дракона. Я даже знала, что у меня есть родственники по разным линиям, которые становились Радужным драконом. Знаю и то, что большая их часть не смогли выдержать слияния даже для того, чтобы озвучить волю Мира.
Знаю и то, что это путь в один конец.
Да, раз Тарис предлагает это решение, значит, по какой-то причине, он уверен, что я выживу. Но… если бы всё было так просто, Мир давно бы вмешался. Раз не вмешивается, раз нужны все эти костыли, в том числе и в виде ведьм, значит есть какие-то ограничения. И справляться, значит, нужно своими силами. А «Радужного» дракона оставить до тех времён, когда действительно, кроме помощи извне ничего не останется.
- Нет, Тарис, - вздохнула я, потерев лицо. – Нет. Радужный дракон не выход. Как и Бесцветный дракон – тоже. Придётся или найти брата, и узнать, что он собой представляет. Или выходить на ристалище, воспользовавшись легендой о «долге крови». Или выходить на ристалище как принцесса Медуница и бросать императору вызов. Самой.
- Ты проиграешь.
- Да, - согласилась я с неохотой. – Это мало отличается от самоубийства. Это крайний способ. Совсем крайний.
- Ариста… - Тарис задумчиво покрутил в ладонях чашку.
Весь разговор происходил на террасе гостевого дома, который наставник снял сразу же, когда мы прибыли в столицу. То, насколько это было мудрым решением, я оценила сполна, когда приползла от Медного дерева, и несколько часов провела… в отвратительном состоянии.
И то, как мне было плохо… В общем, хорошо, что этого никто не видел и не слышал.
- Да? – взглянула я на наставника, удивлённая тем, как он мнётся.
- Есть ещё один вариант.
Вот тут я удивилась.
- Ещё один?
- Да. Право семи драконов.
- Не слышала.
- Я мог бы, - на губах Тариса мелькнула
