с моим отцом, королем, но получил отказ. Но после того, как я обманул вас всех, заставив думать, что я мертв, я… я пришел сюда. Прокрался ночью, как вор. Увидел его спящим. Он проснулся и попросил меня принести ему ночной горшок. Он принял меня за моего брата. Но он был… он был таким
старым и таким
слабым. Просто человеком. Просто дряхлым старым дураком. Это все было… сказкой.
— Что? — спросила Ана.
— Короли. — Пиктис вздрогнул. — Мне так долго говорили, что они были замечательными отцами, дальновидными правителями, которых коснулось божественное начало. Естественное правление силой, короной, троном — благородная вещь, в отличие от Империи, такой неестественной и выдуманной. Но когда я посмотрел на своего отца, я понял, что они просто… люди. Маленькие человечки с мутными, уродливыми мозгами, которые, как и все, испорченны. — Его лицо исказилось. — Как и все в Империи. Как и Теленаи.
— Это так? — спросила Ана.
— Она такая же, как он, ты знаешь об этом? — спросил Пиктис. — Она сделала из нас орудия, требуя, чтобы мы жертвовали собой, рисковали своими жизнями и разумом ради ее маленького сокровища. Вы все это делаете. Империя так величественно плачет и награждает умерших золотом и землями, но… она все равно такая же, как и мой отец. Вы называете это служением. Но вы рабы, и ваши хозяева никогда не узнают о последствиях.
— Ты так в этом уверен? Ибо Теленаи увидит множество последствий, и очень скоро.
— Она выкрутится из этого, — с горечью сказал Пиктис. — Это одинаково у всех народов земли. Ты либо раб, либо хозяин. У меня был шанс. И я сделал свой выбор.
Ана медленно кивнула, затем цокнула языком.
— Я понимаю… Тогда это просто нигилизм. Как ужасно лишено воображения. Учитывая, что ты такой блестящий игрок, Пиктис, я думала, что твои мотивы могут оказаться немного интереснее! Но теперь игра окончена, и твоя судьба решена. И она будет довольно ужасной, не так ли?
Пиктис впервые моргнул.
— Что?
— О, неужели ты думал, мы собираемся тебя арестовать? — сказала Ана, изображая удивление. — Доставить тебя к твоему таксиарху? После сцены резни в тронном зале? Это было бы не слишком дипломатичным решением!
Пиктис огляделся и, казалось, впервые осознал, что все зеленые глаза в комнате устремлены на него с выражением глубокой ненависти; все, кроме Павитара, который стоял у открытого сундука, уставившись на лежащий внутри труп.
— Я… я гражданин Империи, — сказал Пиктис. — Я требую соблюдения моих прав на имперское правосу…
— Нет! Нет, сэр, — сказала Ана. Ее ухмылка исказилась во что-то чудовищное. — Неужели ты не понимаешь? Ты мерзость, Пиктис, а с мерзостями нужно бороться. Но даже если бы мы попытались тебя арестовать, я сомневаюсь, что Ярроу позволил бы нам это сделать — верно, Павитар?
Павитар очень медленно сглотнул, не сводя глаз с трупа истинного принца.
— Да, — хрипло сказал он. — Да, я бы не дал.
— Да… потому что ты совершил апавитари. Убийство короля и принца, совершенное их близким родственником ради трона. — Она встала. — Таким образом, я извиняюсь и предоставляю правосудие тем, кто пострадал.
Пиктис уставился на нее, потеряв дар речи. Павитар глубоко вздохнул, крепко сжимая в руках свой короткий меч, и направился к трону.
— Нет, — сказал Пиктис. — Нет, ты не можешь… ты… — Затем его лицо исказилось, а голос сорвался на крик. — Ты называешь меня мерзостью, но я знаю, кто ты такая! Я прочитал это в твоем теле, в каждом твоем движении! Ты презираешь королей, но я знаю, кто ты такая!
Павитар подошел к нему поближе, по-прежнему отведя глаза, держа короткий меч наготове.
Ана зевнула.
— Хм, — сказала она. — Как же ты меня утомил, ребенок.
Меч ударил только раз, в основание шеи Пиктиса, лезвие глубоко вошло в горло, а затем отдернулось: быстрый, практичный удар. Как всегда при таких ранах, поток крови был огромным. Пиктис откинулся на спинку трона и уставился в потолок, шокированный, с выражением крайнего недоверия на лице, как будто он просто не мог поверить, что это происходит с ним. Затем его шея обмякла, голова склонилась набок, и он затих.
Последовало долгое молчание. Павитар опустил меч и ошеломленно оглядел залитую кровью комнату.
— Убирайтесь, — тихо сказал он. Затем, громче: — Все вы, убирайтесь. Убирайтесь, сейчас же, сейчас!
— Префекто Кардас? — спросила Ана. — Я думаю, сейчас самое подходящее время для нашего ухода.
— Д-да, — потрясенно сказал Кардас. — Я согласен, Долабра.
Мы начали собираться в дорогу, и Павитар подошел к открытому ящику. Затем он присел рядом, вытащил тело и стал качать его на руках. «Что они с тобой сделали?» — прошептал он.
Когда мы выходили, я оглянулся, изучая солдат, кассиров и слуг, которые все смотрели на Павитара, сидящего среди груды золота и качающего мертвое тело на руках. Он плакал.
ГЛАВА 53
| | |
ЕЩЕ ОДИН СПУСК по горным тропинкам в Ярроудейл, на этот раз почти в полном молчании. Все мы все еще находились в состоянии некоторого шока и были измотаны, возбуждение в нашей крови постепенно спадало. Даже Ана сидела, откинувшись в угол экипажа, и ее голова болталась, пока мы катились вниз.
— В конце он заплакал, — тихо сказала Мало. — Я не могу этого понять.
— Павитар? Да… — Голос Аны был хриплым и глубоким. — Очаровательно, не правда ли? — Она судорожно вздохнула. — Короли и воры, ангелы и отъявленные ублюдки — все они неизбежно остаются людьми. Хотя это не должно ослабить нашу хватку, когда вершится правосудие!
— И все же Павитар не увидит правосудия, — сказала Мало.
— Ты так уверена? — Ана кашлянула. — Этот человек превыше всего дорожит своим королевством и предками. И какое королевство может пережить такое? Я думаю, дни Ярроу теперь будут уходить все быстрее… И ему придется наблюдать за этим, как кастрированному быку приходится наблюдать за тем, как все коровы бегают на свободе.
Ана ахнула и откинулась на спинку деревянного сиденья. Только когда фонарь кареты качнулся, я увидел страдальческое выражение на ее лице.
— С вами все в порядке, мэм? — спросил я.
— Нет, — отрезала она, — не в порядке! Я… я зашла слишком далеко, посетила слишком много разных мест. Я должна как можно скорее добраться до отсека медиккеров и отдохнуть.
— Может, поедем туда прямо сейчас? — спросил я. — Или бы вы…
— Я бы предпочла, чтобы мои кишки вытащили из задницы! — прошипела она. — Я слишком много трудилась и скрежетала зубами, чтобы сейчас возвращаться к комфорту подушки! Нет. Я прослежу, чтобы это было сделано. — Ее лицо с завязанными
