Ольга Хожевец - Пламя на воде

   Может быть, она и была полукровкой - на глаз рыцарь этого бы не сказал. Ослепительно белая, стройная, с тонкой изящной шеей и аккуратной головкой, она встряхивала длинной гривой, подрагивала шкурой и словно бы никак не могла решить - выходить ли на свет дня или остаться в привычной и безопасной полутьме конюшни. Шторм, не поднимая головы с плеча Барса, коротко всхрапнул - кобылка отозвалась тонким испуганным ржанием.

   - Вот это да. - Выдохнул рыцарь, одобрительно теребя жеребца.

   Кирюн, осторожно обогнув арраканца по широкой дуге, приблизился к белой лошадке. Шторм насторожился, и Барс напряг руку, придерживая его за шею, успокаивающе заворчал. Жеребец пряднул ушами, но смирился, только проводил недовольным взглядом сына хозяина, восторженно выщупывающего кобылке бока.

   - Она жеребая. - Сообщил тот с восхищением. - Я же говорил, жеребая, голову на отсечение даю!

   - Жеребенок не будет арраканцем. - Заметил Барс. - Вы это знаете?

   - Тем лучше. - Пробурчал хозяин. - Арраканца трудно продать. А вот жеребенка из-под арраканца...

   И тут же, спохватившись, заканючил:

   - Еще ж нельзя сказать точно, что она таки жеребая, вы ж понимаете, господин. Опять же, не разрешиться может - вон он какой огромный, а она некрупная совсем. И разрушений-то сколько, я с себя вины не снимаю, но вы гляньте, что творится-то...

   - Да не претендую я на жеребенка. - Хмыкнул Барс.

   - Не отымете? - Кирюн поднял на рыцаря сияющие глаза. - Правда?

   - Правда. Хотя, судя по кобылке, вам не впервой жеребцов заезжих к делу приспосабливать.

   Щеки хозяина приобрели багровый оттенок.

   - Я только не очень понял, что вы мне там вначале говорили насчет разведения? - Поинтересовался рыцарь.

   Теперь хозяин побледнел, а Кирюн смущенно опустил голову.

   - Моя идея. - Признался он. - Кобылку-то забирать надо, а как заберешь? Вот я и прикинул, если другую запустить...

   - А потом следующую ждать, так, что ли?

   - А че? Так целую очередь собрать можно.

   Барс только головой покачал.

   - Кормили-то вы их как?

   - Через крышу. - Довольно сообщил молодой. - Ведро на веревке спускали.

   - Тоже, небось, ты придумал?

   - А то.

   - Ну, умельцы. - Восхитился рыцарь. - Ну, молодцы.

   - Так мы в расчете, что ли, господин хороший? - Загундосил хозяин. - Недоплата за корм, убытки опять же, а жеребенок еще то ли будет, то ли нет. Риск какой на себя беру. В расчете, а?

   - Риск-то, может, и есть. - Согласился Барс. - Только если жеребенок родится, ты не то что убытки - новую конюшню себе отстроишь. Уже, небось, всем, кому надо, показал, как твоя кобылка под арраканцем пляшет? Вот и не нуди.

   - Так как же, а?

   Рыцарь поразмыслил.

   - Сделаем вот что. Сегодня жеребец еще у тебя побудет. Может, я его вечером заберу, может, ночью. Покорми заранее, чтобы был готов скакать. Воды много на ночь не давай. И знаешь... Кобылку с ним оставь пока. Заберу его - и мы в рассчете.

   - А кобылку-то зачем? - Не понял Кирюн.

   - Господин велит - значит, делай, а не спрашивай. - Прикрикнул на отрока отец.

   Это вышло не слишком грозно, потому что мясистое лицо хозяина уже неудержимо расплывалось в кривоватой улыбке.

   Барс тщательно вычистил жеребца, вычесал гриву и хвост. Отыскал свои вещи под обломками бревен. Взял часть денег, пару кинжалов. Примерился к черному мечу - не мог не подержать в руках - и, вздохнув, пока оставил. Попрощался с возмущенным Штормом, шепнув на ухо: ``Жди. Сегодня уже точно уедем''. Конюшню рыцарь покидал под подобострастное бормотание и многочисленные поклоны хозяина.

   На обратном пути Барсу довелось проезжать мимо лавки, в широком окне которой на специальных распорках были вывешены в меру изысканные сюртуки и камзолы, дорожные куртки и шелковые рубахи. Повинуясь неожиданному порыву, рыцарь спешился и зашел в лавку - спроси, сам не смог бы сказать, зачем: к одежде он всегда был равнодушен. Однако из гостеприимно распахнутых дверей вскоре вышел мрачноватого вида человек, сжимавший под мышкой объемистый сверток: там был камзол, и штаны с буфами, и рубаха с кружевами, и расшитый пояс. Рыцарь поднялся в седло и проехал еще целый квартал прежде, чем ему в голову пришел вопрос: ``Что это такое я творю?'`

   У перекрестка, поджав под себя ноги и расстелив по мостовой лохмотья, сидел старик-нищий с испитым, потрепанным лицом. Протягивая к прохожим дрожащую руку, он тянул что-то неразборчивое гнусавым монотонным голосом. Не спешиваясь, Барс бросил сверток ему на колени. Нищий обескураженно смолк - видимо, не мог быстро решить, стоит ли благодарить странного удаляющегося всадника или послать ему вслед парочку проклятий. Он так и не пришел в себя прежде, чем рыцарь скрылся за ближайшим углом.

   Гонец от Бертрама прибыл в гостиницу уже в сумерках. Лейтенант Королевской Гвардии исполнял роль посыльного с истинно аристократическим безучастием, и Барс в очередной раз подивился умению капитана превращать подчиненных в преданных сообщников.

   - Капитан просил передать извинения - раньше не получалось никак. - Сообщил лейтенант со скучающим безразличием. - Сейчас следуйте за мной, все готово.

   Путь через пол-Умбры - по улочкам Старого Города, по мосту через Уму, по широким бульварам и проспектам центра - показался Барсу слишком коротким. Кованая ограда Королевского дворца выросла перед ним внезапно, как черта, за которой не будет пути назад; по ту сторону ограды шумел ветвями старый парк, уже одевшийся густой листвой, надежно скрывающий дворцовые постройки - словно посреди столицы вдруг стал стеной дикий и нехоженный лес.

   - Через забор, что ли? - Поинтересовался Барс у гвардейца, оценивая немалую высоту ограды. Рыцарю не составило бы труда проделать в ней лаз, вот только стоило ли оставлять следы?