Вчера Ханна благодарила судьбу за то, что живёт рядом с морем и скоро получит целый доллар и семьдесят пять центов. Однако ночью она рискнула всем. Если бы её застали в салоне, то немедленно уволили бы, не заплатив ни цента. Но как же Ханна могла об этом забыть? Девочка похолодела, осознав, насколько неосторожна была. «Думай! Думай, Ханна! Впредь думай, прежде чем сделать глупость!»
Работа в доме кипела с самого утра. Едва Ханна начистила дверной молоток и отнесла обратно на кухню тряпки и полироль, её позвала миссис Блетчли.
— Переодевайся в парадную форму и беги на третий этаж — девочкам надо подсобить с сундуками.
— У меня нет парадной формы, — заметила Ханна.
— Есть, есть. Запасная, как раз для судомоек. Ступай в чулан, первая дверь по левую руку после кладовой со столовым серебром. Там висит форма Дотти, она подписана.
Ханна пошла в чулан. Она увидела три вешалки с именем Дотти: на одной висело чёрное платье, на другой — розовое, а на третьей — сиреневое. К каждому полагался свой фартук. Но какое же надо было надеть? Девочка побежала обратно на кухню.
— А какую форму надевать, миссис Блетчли? Там целых три.
— Сиреневую, разумеется.
Ханна поморгала. Почему это должно было «разуметься», она не знала, но поспешила назад в чулан и торопливо натянула сиреневое платье. Мучаясь с застёжками, девочка услышала за спиной шаги. Это оказалась миссис Блетчли.
— Давай помогу застегнуть.
Через минуту Ханна повязала длинный белый передник и надела чепец горничной, без которого запрещалось появляться наверху. Он был похож на оладушек с оборками. Миссис Блетчли оценивающе оглядела её:
— Так, фартук не выглажен! Будь хозяева тут, я бы тебя не пустила в таком виде. И чепчик криво надела. — Она поправила головной убор. — Ладно, теперь беги наверх подсоблять Флорри и Дейз. Мисс Ортон объяснит, что да как.
На лестничной площадке третьего этажа Ханна чуть не налетела на Флорри, которую не было видно за огромным мягким облаком кринолинов.
— Иди в комнату Лайлы, Дейз уже там, — сказала Флорри.
— А которая комната Лайлы?
— Последняя справа, сразу после детской.
Ханна по пути заглянула в детскую. На невысоком столике стоял кукольный дом — точная копия дома номер восемнадцать, вплоть до фонарей на тротуаре. Девочка не удержалась и подошла посмотреть. Встав на колени, она заглянула внутрь. Даже без мебели дом был удивительно хорош. Ханна и вообразить себе не могла ничего подобного. От обоев до газовых рожков — всё было точно такое же, как в настоящем доме, только маленькое. Она нашла даже свою каморку — под самой крышей, со слуховым окошком.
— Давай скорей! — В детскую заглянула Флорри. — Я тебя потом позову помогать с домом. А сейчас беги к Дейз, она разбирает одежду.
Ханна встала и кинулась в комнату Лайлы помогать Дейз. Никогда ей не доводилось видеть такую прелестную спальню. Над постелью висел балдахин из тонкого газа с вышитыми цветами. Точно такие же цветы были нарисованы на передней спинке кровати. Шторы были из той же ткани, что и балдахин, а пол покрывал мягкий толстый ковёр с золотой бахромой. Туалетный столик украшали изящные фарфоровые статуэтки животных. Напротив стоял письменный стол с позолоченными краями, у стопки промокательной бумаги стояли в серебряных подставках тонкие перья. Рядом на полу красовалась бело-золотая ваза с плющом и маргаритками. «Уже маргаритки зацвели!» — подумала Ханна.
— На что это ты уставилась? — спросила Дейз, поднимая голову от сундука, который уже начала разбирать. Дейз была пухленькая и круглолицая, с ямочками на щеках и россыпью веснушек, из-за которых нос и щёки у неё казались розоватыми.
Ханна со вчерашнего дня не могла понять, что за говор у Дейз — необычный, чем-то похож на ирландский акцент, но не совсем. В Доме юных странниц было столько ирландских девочек, что Ханна наловчилась отличать говор Клэр от Слиго, а Килкенни от Килдера. Дейз тоже проглатывала гласные, как ирландка, но в конце слов и фраз, наоборот, растягивала их, а потом резко обрубала.
— Я на всё уставилась! В жизни не видела такой комнаты. Будто спальня принцессы.
Ханна огляделась вокруг. У неё в голове не укладывалось, что все эти красивые вещи принадлежат одной-единственной девочке, всего на год старше неё самой. Она готова была поспорить, что вся мебель и безделушки в этой комнате вместе стоят даже больше легендарной тысячи долларов, которую зарабатывает каждый год мистер Марстон.
Но Ханна подумала, что, если у неё будет свой маленький домик у моря, ей ничего такого не понадобится. Она украсит комнаты ракушками, а вешать шторы вовсе не станет — чтобы можно было смотреть на море и днём, и ночью. И одежды ей нужно будет куда меньше. В самом деле, хотя сыпь у Ханны давно прошла, она хорошо помнила, как приятно было ходить без нижнего белья — она совершенно не чувствовала себя «испорченной», как выражалась приютская смотрительница.
Дейз фыркнула:
— Да уж, мисс Лайла у нас настоящая принцесса, а то и королева. Видишь в углу жаровню?
— Вижу. — Там стояла маленькая фарфоровая жаровня для угля, разрисованная изящными цветами.
— Точно такая же была у той французской королевы, Марии-Антуанетты, которой голову отрубили.
— Ой! И кому же захочется держать у себя такую вещь?
— Мне точно не захочется, но я же не мисс Лайла! Она малость странная. А тебе надо будет каждый вечер, пока господа ужинают, прибегать сюда и топить жаровню, чтобы мисс Лайла легла спать в тепле.
— А это что за кроватка? — спросила Ханна, заметив крошечную копию большой кровати с таким же балдахином, вышитым цветочками.
— На ней спит Яшма.
— Кто такая Яшма? — удивилась девочка.
— Кошка. Между прочим, она не такая уж маленькая для кошки. Огромная жирная тварь. А вот тебе и первый урок, милая моя.
— Какой?
— Кроме самой мисс Лайлы, к Яшме никому нельзя прикасаться. Ни её сёстрам. Ни мистеру и миссис Хоули. Ни мисс Ардмор, гувернантке. Никому. Но ты будешь приносить Яшме миску молока, когда приходишь разжигать жаровню. А теперь иди сюда, поможешь.
И Дейз выпалила целый список указаний.
— Это отнеси к прачке, пусть немедленно выгладит. Мисс Лайла любит, чтобы её сорочки и комбинации лежали в среднем ящике стопками по четыре. Когда принесёшь обратно, не забудь — стопками по четыре. Туфли расставишь в гардеробной вот по этому плану. — Дейз дала Ханне аккуратно расчерченный лист, где была изображена каждая пара туфель и отмечено её место в обувном шкафу. Гардеробная мисс Лайлы была едва ли не больше, чем вся каморка Ханны. — И никогда, ни в коем случае не трогай статуэтки. Вытирать с них пыль можно только мисс Ортон.
