и не спешил меня выручать. Попросту не вмешивался.
— Я не…
— Да по тебе видно! — не унималась рыжая бестия. Жаль, что очень сноровистая и почти незаменимая мастер парусов. Иначе бы точно выгнал ее при первой же возможности. Потому что характер у нее, мягко говоря, не сахар.
— Погоди, — перебил Фаджио. Жилистый, загорелый, бородатый матрос из числа ее любимчиков. — Не пали из всех пушек, дай ему объяснить.
Признательно кивнул Фаджу и прочистил горло, намереваясь так и сделать. Вот только Митч опередил:
— Да что ты на него взъелась? Он вона сколько добра принес на корабль, — кивок в сторону тарелки и таблички.
— Ага, добро… Мальчик для утех? — рыжая фыркнула с отвращением. И следом прибила окончательно: — Не думала, что ты, Джо, настолько отчаялся найти себе тихую гавань, раз тратишь последние деньги на рабов. И вообще, а это что за бабень? Тоже новое приобретение? Или ты ее подобрал в ближайшей таверне и решил похитить по-тихому? Разве не ты ли у нас самый правильный из команды, что даже запрещаешь нам как следует набить трюм пиратскими трофеями, а?
— Разрази меня гром, Иена! — не выдержал и рявкнул я. — Угомонись и умолкни! Иначе сброшу тебя в воду охладиться. Бору! — Молчаливый мускулистый гигант-боцман флегматично взирал на все наше сборище, сидя на канатной бухте, прислонившись к мачте. — Забери товар у Митча и отнеси ее в мою каюту.
— Товар? — настала очередь удивляться всем троим.
— Да, товар! — рыкнул я.
Пожав плечами, Токи-Бору неуклюже поднялся на ноги и без лишних слов приступил к исполнению моего приказа. Следующее задание озвучил Фаджу:
— А ты держи нашего нового юнгу и отнеси его в трюм. И, кстати, позови дока, пусть осмотрит его ногу.
Радовало, в этот раз удивляться никто не стал. Мне же осталось лишь забрать тарелку и табличку, когда Фаджио перехватил мальчугана из рук в руки.
Секунда на молчаливое переваривание приказа, и он наконец побрел в сторону лестницы в трюм.
— Так, теперь с тобой, Митч, — я обернулся к довольному ростовщику, точнее, сыну Купера-старшего, — десять золотых я тебе отдам сразу, как только принесешь мне мою долговую расписку.
— Э…
— Что? Думал, нашел простачка? — ухмыльнулся ему в ответ. — Иди. Скорее вернешься с бумагой, скорее получишь свои десять золотых. Точнее, отцовские десять золотых. Иначе где гарантии, что ты не профукаешь эти деньги в ближайшей таверне, так и не добравшись до конторы, а?
Митчел обиженно ссутулился и надулся, прямо как мой Чир, когда я вывожу его из себя.
— Иди, говорю, — поторопил его, кивая в сторону портовой улицы. — Вечер близко, иначе обчистят тебя в темени по пути домой, как пить дать.
Сын ростовщика вынужденно кивнул и уныло сморщился, глядя на белую табличку, под которой лежала заветная сумма денег. Но делать было нечего, и он поспешил покинуть мой корабль, чтобы поскорее вернуться с распиской, или же отцом. Тут уж как они решат поступить.
Когда же нежелательный гость наконец спустился вниз и удалился на достаточное расстояние, рыжая бестия все-таки не удержалась и снова устроила мне допрос.
— Слышь, — Иена, видимо, устала молчать, — такие суммы кошмарные называешь, мол, заплатишь десять золотых… А у тебя реально есть чем? Или ты решил устроить ему какую-то подлянку и сняться с якоря, а?
— Слушай, а хорошая идея, — сделал вид, будто раздумываю.
Рыжая наглая Иенсора скосила на меня озадаченный взгляд.
— А что? Скажешь, я не права?
— Нет.
Я немного приподнял табличку, демонстрируя сегодняшний «заработок».
— Шаланду мне в рот! — ругнулась она. — Ты кого-то ограбил?
Не знаю почему, ее ошалелая реакция меня сильно насмешила. Но я быстро опомнился и придал лицу серьезный вид.
— Так, ладно, держи золотой и дуй за провизией вместе с Чаду и Фаджом, когда тот вернется из трюма. Пойдем на всех парусах до континента. Задание доставить товар. И это только часть оплаты. А еще я заметил завистливый хвост. Ну, ты сама понимаешь, шило в мешке не утаить. — Кивнул в сторону портовой улицы, туда, где, как и всегда, стояла привычная суета. — Так что сильно не брякай о том, что видела и знаешь. И рот на замке, усекла?
— Я молчок! — резвая морячка схватила протянутую монету и шустро ускакала на лестницу, прикрикивая: — Эй, Фаджи! Тащи сюда свою задницу! Дело есть!
Хмыкнул, глядя ей вслед.
Интересно, полюбит ли она кого-нибудь больше, чем деньги? Немного подумав, пришел к выводу: точно нет. Эта, будь ее воля, женилась бы на сыночке нашей патронессы, мадам Онтре. Ага, точно-точно. Если слухи не врали, казна ее «увеселительных» заведений самая внушительная из всех на этом острове, и даже, было дело, ростовщики нередко занимали у нее золотишко. Вот на каких условиях — не берусь даже гадать.
Кивнул собственным думам и быстро опомнился, заметив странный силуэт в плаще, выглянувший в сторону пирса из той самой подворотни.
— М-да…
Быстро развернулся на пятках и поспешил навстречу Бору, который только что вышел из моей каюты, плотно закрывая дверь.
— Как там Чирик? Еще карты не погрыз?
— Почему ты его не прогонишь? — гигант-боцман хмыкнул. — Толку от него, как от звезды — мяса.
— Какой же я капитан без попугая? — парировал я, поднимаясь по лестнице на капитанскую палубу. — Да и вообще, он у меня образован похлеще вас всех вместе взятых.
Моряк пожал плечами, отвечая по существу:
— Карты не погрыз, но до книг твоих добрался. Иди, усмиряй пернатого.
Я кивнул и схватился за ручку двери, намереваясь заглянуть внутрь и узреть воочию картину боевых действий. Мой попугай по имени Чирик, или просто Чир, частенько на меня злился, устраивая погромы в капитанской каюте в отместку. И сегодня с утречка пораньше мы с ним как раз повздорили. В конце концов я был вынужден уступить. Быстренько покинул комнату и занял излюбленное место у кормы, развлекаясь игрой на мандоле, пока город спал.
До моего слуха донеслись странные крики, едва я осмелился войти внутрь.
— Кутто, кутто! Бреги ва-авва! Ва-авва! — кричала девица, опасливо выглядывая из-за кровати на неугомонного попугая.
Чирик то и дело летал между верхней полкой и моим капитанским столом, звонко выкрикивая:
— Отдать швартовы! На абордаж! На абор-р-рдаж! Спустить пар-р-руса!
Его крылья шуршали и хлопали, когда мой незаменимый помощник совсем разошелся и, приземлившись на полку, клювом вцепился в старый судовой журнал. Секунда, и толстенная коричневая книжка с выцветшим тканевым переплетом полетела вниз с громким шелестом.
— Эй, поганец! — вознегодовал я. — Ну-ка прекратил.
Настроения разбираться еще и с ним у меня не было абсолютно точно.
Чирик на секунду замер, повернув
