то Река воскресить его может. Я бы проверил, да мне Фаровль не разрешил.
Парни засмеялись над словами князя, а целитель возмущённо взглянул на него:
— Конечно не разрешил! Ещё не хватало тебе в водах реки убиться!
— Погодите, — произнёс Данила, тяжело вздохнув, — дайте в голове сложу, больно много всего узнал.
Его люди ещё что-то спросить порывались, но к столам подошли помощницы, сказали, что постели постелены и можно лечь, отдохнуть. Удерживать Рилевичей, конечно, не стали. Они отдых заслужили больше всех. Так что люди начали вставать, тоже подумав о сне на подушках. Только Байборт остался сидеть в раздумьях.
— Если, князь, ты не против, я с вами отдыхать не пойду, — сказал он.
— Тогда даже и не знаю чем тебя занять, — весело ответил Иван.
— Ничем не надо, — отмахнулся словач, — я хочу на город посмотреть.
Князь возражать не стал.
Остальных гостей повели в угол двора, где располагался высокий деревянный помост под навесом. От столба до столба пестрели занавески, на полу были расстелены постели. Купеческий отряд завалился спать мгновенно. Мягкие подушки и матрасы действовали на уставших людей, как волшебное сонное зелье.
Рилевичи и помощник тоже улеглись, но со сном задержались.
— На город он посмотреть хочет, — недовольно хмыкнул Бава, опуская занавески. — Глазастый какой.
Спальня погрузилась в тень.
— Байборт приехал не просто так, — уверенно произнёс Дивей. — Можно было ответ прислать и соколом, но князь Риправы отправил его лично.
Иван усмехнулся:
— Ага, на меня посмотреть приехал.
Бава зарылся в подушку лицом и накрылся одеялом с головой.
— Поспите, — пробубнил он. — Сколько говорить можно?
Но Рилевичи пока не могли уснуть.
— Ты заявил о себе совету Велиречи, как князь, — размышлял Ланита. — Если бы я прошение подписал, как сын воеводы, никто бы не удивился. Но тебя-то точно никто не ждал. Байборт вопросы о Душе реки задавал, о связи с ней спрашивал, на слова заклинания смотрел. Вот что ему нужно было.
Иван кивнул:
— Значит, словам на бумаге не поверили.
Да и как им поверить? Запрет берегинь Рилева соблюдала в точности семнадцать лет. Никто ни сном ни духом, что снова есть князь у этой земли. И тут послание от него пришло. Конечно засомневались.
Иван лёг и растянулся во весь рост. Целиком на постели не уместился, так что привычно потёр пятки о деревянный пол, помолчал немного и, наконец, произнёс:
— И раз не отказали нам, значит, пока берегини не знают.
Дивей улыбнулся:
— А-а-а, боишься всё-таки? Думаешь, что они сделают, когда узнают о твоей дерзости?
— Не боюсь, — Иван приподнялся на локтях и взглянул на брата. — Мы готовы, ты сам знаешь.
— Нет, не знаю, просто верю тебе, — отрезал Ланита. — Как все тебе верят. С того момента, как ты начал указания раздавать.
Иван взглянул на брата с укором.
— Но уж не смотри так! — отрезал Дивей. — Ты же любого заставишь как тебе надо делать. Даже волка в лесу за ягодой пошлёшь!
— Но если и правда надо, — улыбнулся Иван.
Ланита сел на постели, поняв, что Рилевич не отстанет и спать ему не даст.
— Ответ от меня хочешь? — спросил он. — Я тебе уже его говорил: на совете будет трудно. Ты же хочешь сразу всего: и статус столицы Рилеве вернуть, и границы открыть, и о себе заявить. И никому не известно, что тебе другие князья на это скажут, и что берегини сделают.
— Но и по-другому нельзя, — тяжело вздохнул Иван. — Мы внутри своих земель будто заперты. Много ли можно сделать, если ни с кем не дружим, не торгуем, в делах никаких не участвуем?
— Так это для того, чтоб тебя не путевого от опасностей уберечь...
— Ой, брось! — возмутился Иван. — Ладно, младенцем был, таскал ты меня в корзинке, а сейчас мне людям в глаза смотреть стыдно. Для чего князя спасать, если он потом бесполезен?
— Вот чего ты боишься на самом деле, — поймал брата на слове Дивей, — вот почему так торопишься. Думаешь, что надежд не оправдаешь? И люди тебя не простят, если на кого тварь болотная нападёт или кому-то зимой хлеба не хватит?
— А разве не так? — вздохнул Иван.
— Нет, — уверенно ответил Ланита. — Люди не простят того, кому наплевать и кто ничего не делает. А кто днями и ночами рядом с ними, тому они верят и на того надеются. И если с тобой что случится...
Дивей замолчал на мгновение.
— Я боюсь гнева берегинь, — наконец произнёс он. — Но ещё больше боюсь того, что выйдем с наших земель, выведем тебя из-под защиты Реки, и нападут на нас там, где не ждали. И тогда бесполезным станет всё, что нами сделано, что тобой сделано. Только по этой причине я против твоего решения выступил, когда ты сокола с посланием отсылал.
Иван знал о тревогах брата, но должен был его убедить, поэтому сказал:
— Когда меня привезли, ты уже один остался, отца и маму похоронил.
Дивей нахмурился.
— И всегда мне говорил, что раз их не спас, то меня должен уберечь во что бы то не стало, — напомнил Иван. — Это твоя клятва была. А я ещё в детстве обещал матушке-реке, что Рилева больше в прахе лежать не будет. Ты мой старший брат и своё слово держишь, и я должен.
Ланита при этих словах задумался, потом взбил подушку двумя хлопками и демонстративно лёг:
— Ладно. Всё, дай отдохнуть. И правда, всегда заставишь делать как тебе надо.
Он повернулся на другой бок и натянул одеяло на лицо:
— Помню я свою клятву помогать тебе во всём. А ты теперь пользуешься ею, как тебе вздумается.
Иван тихо посмеялся, глядя на брата.
Через минуту Дивей засопел, а молодой князь ещё думал. Во многом он пошёл наперекор всему, что знал. С детства Фаровль и Горан учили, что оружие должно быть рядом всегда, что любое дерево в лесу может оказаться гандарвом — навийской тварью, умеющей принимать разный облик. Что любой оборотень, который встретится на пути, может быть послан, чтобы убить его. Что выходить без охраны за стены города запрещено, что называть себя князем нельзя, чтобы случайно не выдать себя тем, кому
