крылья двигались, как у настоящей птицы. Журавль сделал круг под потолком, нацелился на камин и спикировал прямо в огонь.
Я ахнула. Но в тот же миг от плиты метнулась тёмная фигура. Ашер, откуда он взялся? я не слышала его шагов, схватил журавля голой рукой прямо из пламени. Бумага вспыхнула и погасла, зажатая в его пальцах. По кухне поплыл запах горелой бумаги и драконьей чешуи.
— Вы в порядке? — спросила я.
Ашер не ответил. Он смотрел на обгоревшего журавля, и его лицо, обычно такое бесстрастное, мрачнело с каждой секундой. Золотые глаза потемнели. Желваки заходили на скулах.
— Что это? — спросила я.
— Письмо, — сказал он коротко.
— От кого?
Он развернул обгоревший листок. Бумага была плотной, с водяными знаками — гербом в виде перекрещенных мечей и драконьего крыла. Я таких гербов не знала, но Ашер явно знал. И ему явно не нравилось то, что он читал.
— От Совета Лордов, — сказал он наконец.
Я замерла с ножом в руке.
— Совет Лордов? Тех самых, которые...
— Которые должны подтвердить мой брак и право на наследство. Да.
Он замолчал. Я ждала. Тишина затягивалась, и в этой тишине я услышала, как где-то в глубине замка сквозняк завыл особенно тоскливо.
— Через три недели, — произнёс Ашер, — сюда прибудет мой племянник. Лорд Даррен. С сестрой, леди Мелиссой. Для проверки.
— Проверки чего?
— Проверки того, что мой брак настоящий.
Я медленно опустила нож на стол. Новость была... неожиданной. Нет, не так. Новость была как ведро ледяной воды за шиворот.
— Но мы... — начала я. — Мы же просто подписали контракт у Грейвса. Это считается?
Ашер посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику — хотя, возможно, мне показалось. Драконы не паникуют. Они рычат.
— Контракт — это бумага, — сказал он. — Для Совета Лордов бумага ничто. Им нужны доказательства. Свидетели. Общая история. Желательно публичные проявления чувств.
— Публичные проявления чувств? — переспросила я.
— Объятия. Поцелуи. Влюблённые взгляды.
— Вы умеете делать влюблённый взгляд?
Ашер задумался. Потом попытался. Это выглядело так, будто у него болит зуб. Или будто он пытается поджечь меня глазами. Что, учитывая его драконью природу, было недалеко от истины.
— Нет, — признал он. — Не умею.
— Я тоже, — сказала я. — Мой влюблённый взгляд обычно выглядит как оценка рисков.
— Значит, нам нужно тренироваться.
— Тренироваться делать влюблённый взгляд?
— И не только.
Я села на стул и уставилась в стену. Стена была каменной, старой, с трещинами и пятнами плесени. Очень информативная стена. Она не говорила мне, что я влипла. Но я и так это знала.
— Расскажите мне о них, — попросила я. — О Даррене и Мелиссе. Кто они?
Ашер сел напротив. На столе между нами лежал обгоревший журавль, и от него всё ещё поднимался тонкий дымок.
— Даррен — сын моего дяди, — начал он. — Мой кузен. Точнее, племянник. Драконья генеалогия сложная. Он младше меня на пять лет. Всегда завидовал. Всегда хотел получить остров.
— Почему он не получил его?
— Потому что дед оставил наследство мне. Даррен счёл это несправедливым. Подавал протесты в Совет. Все протесты отклонили, завещание было составлено по всем правилам. Но он не сдался.
— А Мелисса?
— Его сестра. На три года старше. Острая на язык, умная, опасная. Она не просто поддерживает брата, она его направляет. Если Даррен меч, то Мелисса рука, которая этот меч держит.
— Звучит как описание злодеев из дешёвого романа.
— Они не злодеи. Они Блэкторны. А Блэкторны всегда борются за то, что считают своим.
— Они считают своим этот остров?
— Да. И они будут использовать любую возможность, чтобы доказать, что я не достоин наследства. В том числе, доказать, что мой брак фиктивен.
Я перевела взгляд с Ашера на обгоревшего журавля, потом на пустую тарелку из-под каши, которую съел Шишкогрыз, потом на окно, за которым серое море билось о чёрные скалы. Три недели. У нас было три недели, чтобы превратить деловое соглашение в убедительную любовную историю.
— Мы справимся, — сказала я.
— Вы уверены?
— Нет. Но я ведьма. Мы, ведьмы, умеем убеждать.
— Вы — ведьма-недоучка.
— Тем более. У меня большой опыт в притворстве. Я три года притворялась, что мой диплом настоящий.
Ашер моргнул. Потом кивнул, кажется, он начинал понимать мою логику. Или просто смирился с тем, что логики нет.
*****
Остаток утра мы провели за составлением плана.
Я взяла перо и бумагу, нормальную, не магическую, и начала записывать. Ашер ходил по кухне из угла в угол, заложив руки за спину, и диктовал. Вернее, пытался диктовать. Получалось не очень.
— Итак, — сказала я. — Что нужно, чтобы убедить Совет в том, что наш брак настоящий?
— Во-первых, — начал Ашер, — мы должны знать друг друга. Имена, привычки, прошлое. Если нас спросят порознь, мы должны отвечать одинаково.
— Отлично. Когда у вас день рождения?
— У драконов нет дней рождения.
— А что есть?
— День вылупления.
Я записала: «День вылупления». Потом зачеркнула. Потом снова записала.
— И когда ваш день вылупления?
— В середине зимы. Точную дату не помню. Дед говорил, что я вылупился в метель.
— Хорошо. Запомню: метель, зима. Моё день рождения — третьего сентября. Я Рыбы.
— Рыбы?
— Это знак зодиака. Ну, звёзды так сложились.
— Звёзды не складываются. Они висят.
— Это метафора.
— А, — Ашер кивнул. — Метафоры — это когда слова врут?
— Примерно, — я вздохнула. — Дальше. Любимая еда?
— Мясо. Желательно сырое. Но вы сказали, что это пугает, так что я ем варёное.
— Отлично. А я люблю сыр. И блины. Особенно те, что мы пекли.
— Треугольные?
— Любые.
Я записала. Список рос: любимый цвет (у Ашера — чёрный и золотой, у меня — зелёный), любимая книга (у Ашера «История драконьих кланов», у меня «Выживание среди магических существ», которую я наконец начала читать), любимое занятие (у Ашера спать на золоте, у меня выживать).
— Теперь история знакомства, — сказала я. — Как мы встретились? Правду рассказывать нельзя.
— Почему?
— Потому что «я подписала контракт у сомнительного нотариуса и приехала на остров за деньгами» — это не
