Вдруг он хлопнул себя по лбу:
— Извините, Катя, совсем забыл! — Илья Всеволодович потянулся к телефону. — Один срочный звоночек, и затем я вам все расскажу в подробностях… — Он набрал номер, поднес трубку к уху… И вдруг застыл. Рука, державшая телефон, опустилась.
— Я… Э… В-вы кто?
— Ты звони, пища, звони, — пророкотал низкий голос.
Огромный тролль выступил из угла, как будто призрак, прошедший сквозь стену.
Катя перевела дух. До последнего мгновения она боялась, что останется один на один с бывшим боссом.
Все-таки интересно, как тролль сюда просочился, недоумевала Катя, оглядывая кабинет, в который вела только одна дверь — та, через которую вошла она сама.
Бесшумно ступая, тролль приблизился, навис над хозяином кабинета, перехватил его руку и поднес телефон, из которого уже слышались длинные гудки, к уху Ильи Всеволодовича.
— Да, — раздалось в трубке. — Это кто?
— Ты говори, говори, пища, — прогудел тролль, беря Илью Всеволодовича за загривок двумя толстенными пальцами.
— Я, это… От господина Ротгара, — забормотал бывший Катин босс в трубку, косясь на тролля. — Я насчет девушки… да, у меня. Прямо сейчас? Давайте… Диктую адрес…
Закончив разговор, Илья Всеволодович уронил трубку на базу, сделал глубокий вдох и посмотрел на незваного гостя более уверенно:
— Вы, собственно, кто такой?
— Я спрашиваю — ты отвечаешь, — тролль отпихнул Илью Всеволодовича и опустился в директорское кресло, жалобно застонавшее под чудовищным грузом. — Ты все понял, приспешник сидов?
— Кого-кого?
У Ильи Всеволодовича промелькнула мысль, не кликнуть ли охранника, но, поглядев на развалившегося в кресле гиганта, он понял, что охранник тут не поможет. Впрочем, подкрепление уже на подходе. Проще было потянуть время.
Визитер, судя по всему, тоже не спешил.
— Сидов, — пробасил он. — Вы называете их эльфами.
— Не знаю никаких сидов, никаких эльфов! — В голосе Ильи Всеволодовича прозвучали панические нотки. Он сумасшедший, этот гигант? Что-то такое знакомое в нем… На кого он похож?
— Расскажите про Селгарина, — подсказала Катя. — И Ротгара.
Илья Всеволодович метнул на нее злобный взгляд.
— Селгарина грохнули, — буркнул он. — Недели две назад. Вы что, телевизор не смотрите?
— А другой сид? — спросил тролль. — Ротгар? Он где?
— Понятия не имею. Уехал.
— Куда?
— Он мне не докладывал. Он сам мне звонит, когда требуется.
Тролль смерил взглядом директора и облизнулся:
— Все ты знаешь, пища. Рассказывай лучше добром, или придется тебя немножко попортить.
«Тянуть время», — напомнил себе Илья Всеволодович. Тянуть время и держать себя в руках.
— Это не деловой разговор, — примиряюще сказал он, садясь на свободный стул. — Давайте для начала обговорим ситуацию. Вам, как я понял, нужна какая-то информация. Вы полагаете, что она у меня есть…
Тролль рассеянным взглядом окинул стол, взял телефонную трубку и принялся вертеть ее в руках.
— Знаешь, как готовится мое любимое блюдо? — спросил он.
— Нет.
Тянуть время, тянуть…
— Я тебе расскажу, — добродушно пророкотал тролль. — Ловишь человечка — лучше, конечно, потолще и помоложе, но ты тоже подойдешь. Потом берешь его и делаешь вот так. — Тролль сжал в руке телефонную трубку. В его ладони хрустнуло, и на стол посыпалась пластмассовая труха.
Илья Всеволодович громко икнул.
Тролль стряхнул с ладони мелкую крошку и продолжил:
— Попинаешь его хорошенько, потопчешь, чтобы пропитался соком, — и можно употреблять. Некоторым нравится подержать пищу денек-другой, чтобы, так сказать, с запашком, но я предпочитаю свеженькое.
«Сумасшедший! — подумал Илья Всеволодович. — Псих-людоед!» Ему вспомнилось то, что осталось от Селгарина… И то, что Селгарина съели… Желудок Ильи Всеволодовича свело спазмом. Его не вывернуло только потому, что страх оказался сильнее тошноты.
— А то еще так можно, — невозмутимо рассказывал тролль. — Берешь большой каменный чан с рассолом, — тут Скаллигрим почему-то подмигнул Кате, — закладываешь туда человечка, предварительно переломав ему косточки, чтобы не убежал, и оставляешь замачиваться этак с недельку… — Тролль осклабился, и Илья Всеволодович наконец вспомнил, на кого похож незваный гость. На того низенького здорового и тоже незваного, который ворвался на дачу Ильи Всеволодовича вместе с ужасной зверюгой и выпытывал про Селгарина.
Нельзя сказать, что выплывшее из памяти улучшило Илье Всеволодовичу настроение.
Скаллигрим одобрительно поглядел на перепуганного директора. Он был доволен собой. Ему удалось вполне грамотно применить первый прием допроса из любимого учебника для спецслужб, «Книги тайной войны», как именовал его в кругу близких Скаллигрим. Как там было сказано: «…доверительную беседу следует начинать с отвлеченной темы — например о здоровье, о кулинарии и тому подобном, — чтобы дать объекту расслабиться и создать благоприятный эмоциональный фон для дальнейшего разговора».
Удачной находкой оказалось и совмещение вышеупомянутого приема с тестовым запугиванием. Не пригодным к дальнейшему сотрудничеству считался объект, «выдающий неадекватную реакцию на устрашение». Но Илья Всеволодович не попытался ни перейти в атаку, ни покончить с собой на месте, а просто сидел в ступоре и моргал, готовый потерять сознание от страха.
Убедившись, что директор вообще не собирается реагировать, Скаллигрим решил развить успешное начало беседы. Инструкции рекомендовали поддерживать тесный эмоциональный контакт с объектом. Устремив на Илью Всеволодовича прямой и открытый («вызывающий доверие и в то же время доминантный») взгляд «глаза в глаза», тролль навис над директором.
— Ладно, хватит болтать попусту, — прорычал он. — Перейдем к делу. Надумал насчет Ротгара?
Илья Всеволодович бросил взгляд на часы, глотнул воздуху, вжался в кресло и что-то проблеял насчет того, что он рад бы помочь, но не вполне понимает, какого рода информация…
Да, человечек оказался крепким орешком, решил Скаллигрим. Объект определенно требовалось подбодрить. Вспомнив еще об одной рекомендации — «мимика агента должна быть естественной, никакого застывшего маскообразного лица, не забывайте о жестикуляции», — Скаллигрим скорчил страшную рожу (для него вполне естественную) и схватил директора за галстук.
— Говори, огрызок!
Результат последовал немедленно — Илья Всеволодович позеленел, закатил глаза и сполз со стула под стол.
