Длинное тонкое лезвие, с легкостью, будто само, покинуло ножны, и Гартош, словно несмышленый щенок, чуть было не описался от восторга. По лезвию протянулось легкая изящная вязь эльфийских символов. У основания, возле крестовины, угадывались гномьи руны, даже на вид такие же тяжелые и приземистые как сами гномы.
– Он хорош не только на вид, – довольный произведенным впечетлением, нарушил затяжное молчание Руткер. – Это оружие ковали гномы, да не какие-нибудь, а гномы Кансора – лучшие оружейники из всех известных мне гномьих народов. Эльфы из Сутоина – я думаю ты о них слышал, – наложили на все это оружие заклинания тонкой магии. Драконы из Лоноса опалили оружие своим пламенем и дали свою кровь для закалки. Вот здесь, – Руткер указал на рукоять, – гномы вставили добытый мной, очень мощный магический кристалл, который настроен на тебя. Только в твоих руках этот мечь и остальное оружие будут проявлять себя с магической стороны. В чужих руках это обычный кусок метала, пусть и очень красивый. Хотя нет, необычный метал. Гномы выковали это оружие из необычного сплава, что сам по себе может останавливать магию, особенно враждебно против тебя настроенную.
– Как лакиритовое оружие?
– И не сравнивай. Здесь эффект намного сильней. Дальше, благодаря встроенному кристаллу, этот меч будет учиться. Да-да, ты не ослышался. Он будет учиться и развиваться вместе с тобой. Чем сильнее будешь становиться ты, тем сильнее будет становиться и этот меч, и остальное связанное с ним оружие. Такой меч в пору даже богам.
Гартош поморщился.
– Не так громко.
– А что, боишься что отберут? – съязвил Катан.
– Они могут. Или подумают что претендую на что.
– С тебя станется…
Улыбаясь Осколы обменялись понимающими взглядами, в которых впрочем просматривалась затаенная тревога.
Не желая затягивать паузу Руткер поторопил внука.
– Ну что, будешь смотреть остальное?
– Остальное? – Гартош вскинул голову. – Есть еще что-то?
– Конечно! – самодовольно произнес Руткер. – Гнивер!
С легкой улыбкой Гнивер протянул Гартошу перевязь, из тонко выделанной кожи неизвестного Гартошу животного. Казалось, что после меча не найдется чему больше удивляться, а нет. На перевязе нашлось место длинному кинжалу, младшему брату меча. Кинжал был из того же голубоватого металла, имел схожую с мечем форму, и в руку лег как влитой, сразу став ее смертоносным продолжением. Бритвенно острое лезвие готово было тут же доказать свою эффективность, но к Гартошевому сожалению, врагов рядом не нашлось, одни родственники.
На перевязи были еще три метательных ножа в кожаных ножнах – три брата близнеца. Естественно металл был тот же. На лезвиях ножей и кинжала также имелось несколько загадочных символов. Впрочем загадочными они были лишь до того момента, пока Гартош не коснулся их. Они тут же засветились слабым сиянием и через пару секунд погасли. Но этого хватило, чтобы Гартош понял их значение, каждый символ заключал в себе заклинание. Он поспешно схватил меч и провел ладонью по клинку. Под его рукой мечь словно начал оживать и заговорил с ним. Конечно не было ни слов, ни мысленных образов, но было что-то другое – понимание друг друга и родство духов, а что у этого меча есть свой дух, Гартош уже не сомневался. Он поднял на родственников восторженный взгляд.
– Его зовут Гариант.
– Я знаю, – улыбнулся дед. – Гариант на языке гномов Кансора означает верный. Кстати, обрати внимание на перевязь, она сшита таким образом, что мечь можно носить, и на поясе, и на спине. Так сказать парадный и походной варианты. Да погоди ты примерять! У нас для тебя еще кое-что есть.
Руткер подал знак и слуга принес высокий снаряженный лук. Второй слуга с легким поклоном передал колчан со стрелами. С немым благоговением взял Гартош это богатство в дрожащие руки. Темно-серое, почти черное дерево с желтыми прожилками, было удивительно легким и теплым на ощупь.
– Он не составной! – Гартош взглянул на деда в ожидании объяснений.
– Это особое дерево, и оно не нуждается ни в каких дополнениях. Подарок дриад, между прочим. Я даже не знаю его названия, это секрет Зачарованного леса. А вот волосы на тетиву пожертвовали лесные нимфы. Пожалуй нет лучшего материала для тетивы. Сравниться с ним может только грива белого единорога, да и то я сомневаюсь. Нимфы были так щедры, что дали волосы и на запасную тетиву. Мало ли…
– У Гартоша даже любимые женщины становятся страшным оружием, – заметил Катан.
Осколы оценили точную шутку легким смешком. Затем Гартош быстро и внимательно осмотрел стрелы. На каждом наконечнике имелся уже знакомый ему символ.
– Ну примеряй уже, примеряй, – сжалился Дангал. – Я же вижу, как тебя трусит от нетерпения.
Два раза Гартоша уговаривать не пришлось. Он быстро снял с себя старую перевязь и ловко влез в новую.
– Вот теперь сразу видно – воин из рода Осколов! – оценил отец.
Как нельзя кстати неподалеку оказалось зеркало в полный рост. Гартош долго перед ним крутился, и так и этак. Снял меч с пояса и прицепил за спину. Попробовал как вытаскивается. Пришлось подрегулировать кое-какие ремни, и меч буквально сам прыгал в руки. Тоже самое касалось кинжала на поясе и ножей на груди. Все крайне удобно носилось, доставалось и казалось тут же просилось в дело. Жалко не было поблизости никого и ничего подходящего. Ничего, – успокаивал себя Гартош, – скоро у его нового оружия практики будет больше чем достаточно.
Это все хорошо, но ведь радостью нужно поделиться с друзьями. Гартош пробежал взглядом по толпе. Вон Вирон, там Терес, остальных видно не было. Он вопросительно посмотрел на родственников.
– Я схожу к своим ребятам?
– Сходи, сходи, похвастай, – милостиво разрешил дед, и вспомнив крикнул вдогонку. – Поэкономней со стрелами, их не так уж и много! Всего то две сотни…
* * *
Последнюю ночь перед прощанием друзья провели в небольшой уютной таверне. Они даже не посетили ни одного столичного храма Фриты, а все говорили, говорили, говорили… Радость новым назначениям и перспективам была немного омрачена расставанием и выбором Гартоша. Молодые десятники строили планы на будущее и обещали держать друг с другом связь. И обязательно встретиться при малейшей возможности.
Как-то незаметно прошла короткая летняя ночь, и друзьям действительно пришлось прощаться. Крепкие рукопожатия, прощальные обнимания и скупая мужская слеза.
И вот Гартош идет по улицам Тороны уже один, понимая, что жизнь теперь пойдет совсем другая. Но неизвестность его не пугала, напротив, она манила. И Гартош был готов с головой погрузиться в новый для него мир.
