– Хм… даже не знаю, что вам ответить, – искренне удивилась такому повороту событий Катерина. – Мне кажется не стоит.
– Знаете, Екатерина Александровна, по‑моему, вы ошибаетесь. Я же с серьёзными намерениями, а не так, лишь бы прогуляться. И потом, вы же слышали, расследование пожара Император взял под личный контроль. Могут всплыть ненужные подробности вашего свидания. А у меня будут дополнительный стимул молчать. За Пахомову не волнуйтесь. Я возьму ее на себя. Ваше имя нигде не всплывет.
Волгину и без того трясло после Вагаева и его пассии Смирновой. Теперь же девушка была лишь в шаге от нервного срыва. Тем не менее, ей хватало самообладания, чтобы оценить и саму ситуацию, и место, где они сейчас находились.
Подождав, пока аудиторию покинут последние две девушки, Катерина приблизилась вплотную к Друцкому. Тот понял происходящее по‑своему, в позитивных нотах. Но лишь на секунду, потому как в следующую почувствовал руку девушки у себя в области паха.
Однако повода для радости это не принесло, потому как Волгина ухватила его за мошонку.
– Повторяю вам еще раз: с Болховским мы покатались часик, а потом он отвез меня домой. У меня есть несколько свидетелей того, во сколько я была дома. Так что ни к пожару, ни к смерти князя я не имею никакого отношения. Что касается шантажа, я его категорически не приемлю. Готова лично вырвать яйца любому, кто посмеет меня запугивать.
– Я… я понял вас, – вмиг покрывшись липким потом, затрясся Друцкий. Его руки застыли в воздухе в боязни сделать лишнее движение и тем навредить нежной плоти внизу.
На лице красивом лице Катерины появилась дьявольская улыбка.
– А может быть не стоит откладывать на потом? Может быть вам вырвать яйца прямо сейчас?
– Не надо, – едва слышно зашептал Друцкий, – Слышите? Не надо…
– Вчера мы нигде не гуляли. Вообще. Мы вышли из университета и разошлись. И тогда ни у кого не возникнет к нам вопросов. Вразумите об этом Пахомову. Наши версии должны совпадать. Надеюсь, мы договорились?
Глава 20
Большая перемена подходила к концу, к каким‑то решениям ни я, ни мои новые знакомы не пришли. Выражения: «давайте держаться вместе», «давайте создадим группу» – выглядели не более чем красиво. На практике любому Высшему достаточно врубить Голос, и все падали перед ним на колени. Если мы будем слоняться толпой, как по мне, будет только хуже. Лишь зря обозначим свою общность и тем привлечем на себя ненужное внимание Высших. Мне ладно, но ребятам это точно не нужно.
Тем не менее, покидал буфет, я вместе с первокурсниками.
– А если резко напасть на Высшего? Так, чтобы на одного сразу несколько человек, а? – с задором предлагает вариант Костя Лукьянов.
– Ну и смысл? Одному из нас скажут биться против остальных и что он сможет сделать? Да ничего. А за минуту Высший подчинит остальных. Потом еще скомандует драться с Андреем. Они справятся с нами нашими же руками, – кивая на меня очень верно подмечает Егор Парфенов.
– И это, не говоря о том, что последует после драки, когда к разбору полетов подключатся их родня, – вспоминаю я о том, с чем лично столкнулся.
Начатый разговор прерывается громкой связью. Из динамика раздается:
– Внимание! Студенту первого курса Андрею Викторовичу Вагаеву необходимо срочно зайти к ректору университета! Повторяю!..
– С чего это вдруг? – удивляется Костя.
Я пожимаю плечами.
– Сейчас узнаю.
В приемной меня ждали. Миленькая секретарша в строгих очках, не успевшая меня забыть после вчерашнего, встретила по имени‑отчеству с улыбкой.
А вот ректор удивил. Если вчера Одоевский выглядел радушным, поздравлял с победой, нахваливал, то теперь держался сычом. Даже присесть не предложил.
– Мы думали, вы действительно выиграли дуэль. Поздравили вас. А оказывается, вы прибегли к нечестным штучкам! – с вызовом произносит ректор.
– В смысле? – переспрашиваю в полнейшем непонимании.
– Не прикидывайтесь! Вы прекрасно знаете, о чем я говорю! Сначала к Игле Падина прибегнул Нестеров. После вы сняли с него артефакт. И не пытайтесь отрицать, мы все видели на видеосъемке! Сейчас же снимите его с себя и отдайте мне!
Хм… Занятно.
– Да я и не скрывал его особо, – произношу, изображая безразличие. – У Верховского изначально было преимущество. В таком случае это уже неравный бой.
– Это бесчестный поступок! – не слушая меня, срывается на крик Одоевский. – Вы были обязаны перед началом дуэли заявить об этом предмете! И если бы Верховский согласился, лишь в этом случае прибегать к нему! Снимите его с себя немедленно!
Тянусь к лацкану пиджака и останавливаюсь.
– Простите, но этот предмет принадлежит Нестеровым. По‑моему, правильнее отдать его хозяевам.
– Вы очень правильно вспомнили о том, что присвоили то, что вам не принадлежит. Я сам передам его в надлежащие руки. Скажите спасибо, что о вашем бесчестном поступке я не намереваюсь распространяться.
* **
Вот и закончилась четвертая лекция, она же последняя за сегодня. Мы со Смирновой покидаем аудиторию. Она предлагает подвезти, но я отказываюсь. В этом нет нужды. На улице меня ждет Василий с водителем. В качестве ответного предложения я предлагаю подвезти ее саму.
В этот момент к нам подходят мои новые знакомые первокурсники.
Более смышлёный Костя Лукьянов, видимо, предположив, что я хочу приударить за Смирновой, решает прийти мне на помощь. Он подмигивает мне и предлагает всем вместе где‑нибудь посидеть в кафе.
– Я исключительно «за», но не сегодня. На сегодня я занята. Я обещала, – комкая брови домиком, с сожалением отказывает девушка.
– Тогда завтра? Нам же нужно как‑то отметить наше знакомство, – не отступает Костя.
– Я точно пока не могу сказать, – снова отказывает Смирнова, на этот раз всем видом показывая, что хватит на нее давить.
По‑моему, я догадываюсь о причинах ее отказа. Конечно, вполне может быть, она действительно кому‑то обещала. Или же посчитала, что общения с сокурсниками в университете ей будет достаточно. Но скорее тут другое.
Смирнова обмолвилась по поводу задержаний Булыгиных. Что это стало тревожным звоночком и давало повод к беспокойству. Так понимаю, из‑за этого Высшие пипец как перепугались. Вероятнее всего, старшие велели детям и внукам срочно ехать домой и не высовываться, пока все не прояснится.
Мы прощаемся со Смирновой, она уходит, и Костя повторяет предложение:
– Нет, ну правда, давайте где‑нибудь посидим. Хотя бы символически отметим знакомство.
– Только если недолго и, если не будем сильно напиваться… – помня об отцовских ограничениях, соглашаюсь я и, не договорив, останавливаюсь.
Мое внимание привлекает появление вчерашнего соперника по дуэли Верховского и еще троих из Высших. Я сразу понимаю, к кому они направляются и для чего. Четверка набычилась и шла ко мне, широко растопырив крылья.
Хм… Ну и как мне быть?
Прямо сейчас звонить отцу?
Да блин…
– Свалили отсюда! – гаркнул Верховский на моих приятелей.
Даже Голоса не потребовалось, чтобы парни попятились.
Впрочем, надо отдать должное, они лишь отступили. Убегать сломя голову парни не собирались. Ну или пока не собирались.
– Я сказал – ПОШЛИ ВОН!.. БЕГОМ!
Голос заставил ребят подчиниться. Все четверо мигом сделала ноги, чем подтвердила мои домыслы о тщетности попытки создания группы. Все‑таки нет, просто дружить можно и нужно. Вот только пока не придумаем, как победить Голос, с чем‑то затеваться против Высших совершенно бессмысленно.
– Снова хочешь вызвать меня на дуэль? – выдыхаю я, изображая безразличие, а сам пытаясь представить, как будет орать отец, узнав о новой стычке, если я в нее встряну и не предупрежу.
Верховский оскаливается.
– Не угадал. Мы пришли тебя пи*дить!
Выходившие из аудитории остатки первого курса, видя, чем запахло, предпочли быстрее скрыться. Еще немного и мы в этом крыле университета должны остаться одни.
