— Вроде получилось, Анкл! — подтвердила Мэри. — Искрится. В другое время, я сказала бы, что он потрясающе красив.
— Синья остиум набеле! — выкрикнула Айка, вдарив кулаком в шар. Рукотворная магическая красота тут же разлетелась на крошечные узорчатые искорки, множась на глазах и стремительно облепляя стены, окна, двери, пол и потолок. Уже через полминуты комната изнутри стала похожей на ледяную избушку из сказок, только искрящуюся серебром, и потому более прекрасную.
Дверь в комнату содрогнулась от удара, но устояла, не приоткрывшись ни на миллиметр. Лишь только по льдистой поверхности зазмеились маленькие голубоватые трещинки. Правда, они тут же и исчезли, затянутые новым слоем льда, самостоятельно наложившимся на поврежденный участок магического щита. Удар повторился. Защита вновь усилилась. Потом последовала целая череда сотрясений, к которой добавились слабенькие шлепки в стену с окном. Кажется, нападающие запускали в атаку своих «Огненных пчел» рой за роем, не скупясь и не жалея. Через затянутое льдом окно стали видны в щель между неплотно задвинутых штор золотистые отблески пламени, принявшегося с жадностью облизывать стены снаружи. А инферны, быстро разобравшись, что к чему, сконцентрировались на окне, непрерывным потоком жаля именно его.
— Долго моя защита не продержится, — пробормотал Анкл, дрожащими пальцами расстегивая пряжку ремня на штанах.
— И потому ты решил их выпороть? — грустно пошутила Мэри.
— Не помешало бы, да только, думаю, поздно уже учить этих отбившихся от рук раздолбаев уму-разуму, — дэр наконец-то освободил брюки от ремня, бросив его на пол перед собой. — Их в детстве нужно было почаще лупцевать… А на полу валяется теперь не просто ремень, а мини-портал. Он поможет нам ускользнуть.
Одна из огненных пчел прорвалась-таки внутрь, пробив насквозь стекло и уже заметно подтаявшую ледяную корку. Прошипев в опасной близости от сбившейся в стайку компании, она жадно впилась острым жалом в корешок толстого фолианта, который моментально вспыхнул ярко-желтым пламенем, без раздумий перепрыгнувшим и на соседние тома.
— Мои книги, — жалобно простонал гном, хватаясь рукой за сердце и в отчаяньи закатывая глаза.
— Забудь о них, Угфрин. Если живы останемся, то я всю свою домашнюю свалку книг отдам под твоё начало. Глядишь, порядок в ней наведешь. А на полставки еще и библиотекарем в Архат магов по совместительству пристрою, — посочувствовал горю коротышки Анкл, смахивая бисеринки пота со лба. Похоже, на ледяной щит волшебник угробил немало сил и энергии, едва держась на ногах, чего Мерида сразу и не заметила. Да и Айка стоит бледная, как Смерть, ни то от испуга, ни то от своего участия в чародействе наставника, оказавшегося с непривычки непосильным. — Мэри, теперь наше спасение от тебя зависит. Ты сумеешь наглядно представить то место, где нас Натока дожидается?
— Без проблем, как наяву вижу одинокий дуб и…
— Этого достаточно, не теряй видение. Нам всем необходимо крепко взяться за руки, — Мерида ухватилась за горячую ладонь дэра, он в свою очередь уцепил Айку, при этом его штаны соскользнули до самых колен с отощавшего за последний месяц зада, но на эту досадную мелочь никто не обратил внимания, отвлекшись взглядами на еще двух горящих пчелок, прожужжавших мимо. Рыженькая намертво стиснула ладошку растерянного гнома. — Мэри, если все держатся за руки, то смело вдарь каблуком по инкрустации на пряжке. И не жалей ты этого красивого дракона, обойдусь без него.
Девушка, убедившись, что всё крепко вцепились друг в друга, одним ударом раздавила узорчатую композицию. Ремень атакующей змеей взвился с пола, удлинившись и потолстев на глазах. Потом он анакондой обвил компанию, заставив тесно прижаться друг к другу. А затем он еще чуточку стиснул их в своих могучих объятиях, после чего они мгновенно исчезли из комнаты, ровно за секунду до того, как через то место, где стояла компания, промчался многочисленный рой «Огненных пчел». От окна и его магической защиты к тому времени ничего не осталось. Впрочем, чего о них жалеть, когда уже весь дом Угфрина полыхал жарким пламенем, как снаружи, так и изнутри. А нападавшие инферны сбились в стайку, встав сплоченным кружком спиной к спине, готовые отразить любую атаку от жителей, если они рискнут приблизиться к пожарищу. И лишь один Отрицающий стоял чуть в отдалении, сцепив пальцы в замок возле груди, и что-то напевно бормотал, пристально вглядываясь в буйно выплясывающие языки огня.
Глава 28. Вынужденное признание
Наблюдать за собственным отбытием из замка удовольствие сомнительное. Возможно, что кому-то и понравилось бы смотреть на то, как «твое тело» удаляется от сознания, временно приютившегося в другой оболочке, но Гоша ничего прикольного и веселого в таком расставании не находил. Разумом мальчик, конечно, понимал, что всё увиденное им этим утром лишь иллюзия, но вот чувства почему-то никак не желали смириться с «потерей». Особенно учитывая, в какой неприглядной оболочке им сейчас приходилось находиться. Каджи даже на миг испугался, представив, что навсегда останется стрёмным уродцем, если вдруг что-то не сработает при обратной трансформации в себя самого. Страх был беспочвенный, ничем не обоснованный. Но разве от этого легче его побороть, когда сердце морозным ужасом сковывает? И всё же юноша сумел прогнать обуявший душу ужас, разозлившись сам на себя за глупые мысли, а заодно и на Своча, которому приспичило обязательно понаблюдать за отбытием кавалькады всадников из Змеиного Взгорка в столицу Маградского королевства.
Каджи и Батлер сейчас стояли на окраине той самой площади, где казнили оборотня, скромно оккупировав на перекрестке уголок возле забора, за которым прятался чей-то богатый двухэтажный домина. Дальше королевский кантиль не захотел лезть, дабы не привлекать к себе ненужного внимания, правильно посчитав, что двум нищим побродяжкам здесь самое место, а не в толпе нормальных горожан. И он не ошибся. Им разок даже милостыню подали. Проходивший мимо бородатый дородный мужчина, явно не из бедняков, хотя и не знатного роду, выудил из кошеля две медяшки и протянул монетки Гоше. Парнишка, не сразу поняв, что это ему предназначалось, чуть замешкался, и тогда «старуха» Своч проворно сграбастал поданное с ладони мужика, благодарно согнувшись в три погибели и торопливо бормоча слова признательности. Но их и не слушали вовсе. Благодетель уже степенно удалялся вразвалочку, тоже пожелав поглазеть на отъезжающих, только вблизи. Скромное количество зевак позволяло пробраться в первые ряды, не особо толкаясь локтями.
