- Очень голодные волки. Судя по их азарту, завтрак у них задерживается, и они крайне недовольны этим фактом.
- Так им и надо, этим дяденькам, - философски заметила Эмили. - Нечего было сюда ехать без приглашения.
Хм, а у меня такие добрые детки, однако!
С крыши донеслась отборная ругань. Кучер, мужик плотный, бородатый, в тулупе нараспашку, орал так, что было слышно даже нам:
- Ты, орясина, не дергайся! Из-за тебя карета шатается!
- Это не я дергаюсь, это у меня ноги трясутся! - пищал в ответ "одуванчик". - Я никогда волков так близко не видел! Мамочки! Они на меня смотрят!
- А ты на них не смотри! Ты думай, как слезать будем!
- Слезать?! - голос посыльного сорвался на фальцет. - Вы с ума сошли, дяденька? Я отсюда не слезу! Я здесь жить буду! Я на этой крыше дом построю и женюсь!
Волки внизу одобрительно заворчали. Вожаку, кажется, идея с женитьбой понравилась - он даже голову наклонил, внимательно разглядывая орущего парня, словно прикидывая, сколько из него выйдет котлет.
- А ну цыц, серые! - рявкнул на них кучер, но волков его крик только развеселил. Молодежь из стаи начала подпрыгивать, пытаясь достать до свисающих поводьев, что остались от давно давшей деру лошади, а один особо нахальный молодой волк даже попытался запрыгнуть на подножку экипажа, но соскользнул и смешно шлепнулся в пыль.
- Мама, смотри, он как Шмякс! - засмеялась Мелисса, ткнув пальчиком в незадачливого волка. - Тоже шмякнулся!
Я прижала дочь к себе, чувствуя, как в груди разливается странное веселье. Ну надо же, а утро перестает быть томным. На фоне Атамира с его розовыми трусами и этого цирка с волками мои проблемы уже не казались такими уж катастрофическими.
Тем временем на крыше разгорался новый виток драмы.
- Дяденька, они нас съедят! - голосил посыльный, вцепившись в рукав кучера. - У меня же семья! Пятеро деток, мал мала меньше!
Кучер дернулся и уставился на парня.
- Чего? - переспросил он так громко, что даже волки притихли, прислушиваясь. - Каких еще пятерых деток? Ты же вчера мне рассказывал, что тебя только из училища посыльных выпустили и ты еще ни разу с бабою не целовался!
Посыльный замер. Пауза затянулась. Даже ветер, кажется, перестал дуть, чтобы не пропустить ни слова.
- Ну... это... - замялся "одуванчик". - Я фигурально выразился, для красного словца, чтобы вы поняли, какой я ценный кадр! Меня нельзя волкам скармливать!
- Ах ты врун паршивый! - замахнулся на него кучер, едва не слетев с крыши. - Я, старый вояка, из-за тебя, сопляка, жизнью рискую, а ты мне тут сказки рассказываешь?!
- Не бейте, дяденька! - взвизгнул парень, закрывая голову руками. - Не пятеро! Ну, нет у меня никого, признаюсь! Нет ни жены, ни детей! Я один как перст! Но меня тем более нельзя есть! Я же молодой, нецелованный, жизни не нюхал!
Глава 18. Цирк
Глава 18. Цирк
- Ах ты, лопух! - кучер, кажется, даже забыл про волков от такой наглости. - Да таких, как ты, которые врут почем зря, всегда первыми съедают! За вранье!
- Да за что?! Я просто хотел, чтобы вы меня пожалели!
- А я, коли по-твоему судить да рядить, старый и ненужный? - кучер побагровел. - У меня, может, тоже семья! И не пятеро, а семеро деток! И все жрать хотят! Меня, кормильца, нельзя волкам отдавать!
- Семеро?! - посыльный вытаращил глаза. - Дяденька, вы же недавно заявляли, что у вас пятеро! Я сам слышал! Вы когда на козлы лезли, кричали: "У меня пятеро деток, не троньте меня, волки серые!"
Кучер смешался, но лишь на секунду. Его лицо приобрело выражение упрямства и какой-то дикой гордости.
- Было пятеро! - гаркнул он так, что воронье с ближайших деревьев взлетело. - Поутру было. А стало семеро! У меня жена, она... она плодовитая, понял? Не успеешь оглянуться, уже двойню или тройню народила! Я сам не знаю, сколько у меня щас детей по факту! Может, уже все восемь! Или девять! А если считать с детками прачки, которые тоже, того... ну, ты понимаешь... - Он замялся, но потом махнул рукой. – Так и вовсе, почитай, почти цельный десяток!
Посыльный сначала опешил, а потом его лицо озарилось какой-то безумной радостью. Он даже встал в полный рост на покачивающейся крыше, рискуя свалиться прямо в волчью пасть, и торжествующе ткнул пальцем в кучера.
- Ага! - заорал он. - Вот! Вот оно что! Так вы, дяденька, уже спели разбросать свои семена, так сказать, по всем грядкам! У вас их вон сколько, деток-то! Вы своё в этой жизни уже сделали! Вас можно съесть, ведь вы этот, как его, отработанный материал! А я юн! Я зелен! Я ещё не знавал женской ласки! Меня нельзя жрать! Я ещё не выполнил свой биологический долг перед родом людским!
Волки внизу, казалось, внимательно слушали этот спор. Вожак даже голову склонил набок, будто оценивал аргументы сторон. Молодняк переглядывался, видимо, решая, чья версия им больше нравится. Парочка волчиц с интересом уставилась на кучера - видать, перспектива заполучить такого плодовитого самца в качестве завтрака их прельщала не меньше. Хотя добычу не уважают, ее едят.
- Тьфу ты, дурень! - кучер сплюнул с досады. - Лопух ты, а не мужик! Таких, как ты, которые о бабах только мечтают, волки вообще за лакомство считают! Потому что от них дурак дураком разит, а мясо у таких, говорят, сладкое!
- Неправда! - пискнул посыльный, но в его голосе уже не было прежней уверенности. - От меня обычным мясом пахнет! Курятиной!
Внизу волки зашевелились. Вожак поднялся и сделал шаг к экипажу, намекая тем самым, что культурная часть программы завершена, пора заканчивать этот балаган и приступать к трапезе.
И тут кучер, видимо, понял, что словесная перепалка зашла в тупик, и пора переходить к решительным действиям по приготовлению завтрака. Он зыркнул на посыльного, на волков, снова на посыльного, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое я уже научилась распознавать у мужиков - выражение крайней степени эгоизма и готовности пожертвовать ближним ради собственной шкуры.
- Ну, раз ты такой ценный и нецелованный, - прорычал он, - тогда лети к ним, расскажи про свою мечту!
И с этими словами негодяй со всей силы толкнул
