Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
Квазимодо пробрал истерический смех. Зачерпнул в обе горсти сияющих жемчужин, вор швырнул их в воду.
– Эй, суки ожиревшие, ловите свою дрянь!
Мгновение ничего не происходило, потом в середине падающего жемчужного дождя раздался всплеск. Квазимодо первый раз увидел широкий и мясистый хвост хитки. Вор метнул еще горсть. Вода бурлила – хитки от всей бухты спешили к сверкающему дождю. Квазимодо удовлетворенно хрюкнул, развернулся к бухте спиной и принялся, по-собачьи загребая обеими лапами-руками, швырять из мешка «бусины». Там, куда он кидал, творилось нечто невообразимое – казалось, воды там уже не осталось – груды пятнистого мяса, тряся длинноволосыми головами, лезли друг на друга, норовя поймать самый крупный шар. Пение кончилось, остались грызня, укусы и противный визг. Вообще-то в этот момент толстомясые «девы моря» оказались куда больше похожи на истинных женщин.
Шипя «чтоб вы подавились», Квазимодо подхватил почти опустевший мешок и зашвырнул его в кипящее море. Стиснув в руке нож, кинулся вдоль берега. Драккар, неровно работая веслами, уже уходил к выходу из бухты.
Давно вор не плавал так быстро. Его смертельно перепугала всплывшая перед носом туша, густо усеянная стрелами. Оказывается, хиток все-таки можно убивать. Квазимодо греб изо всех сил, почти не задерживаясь для вдоха. Вот-вот холодная широкая лапа ухватит за щиколотку, потянет вниз. Плеск весел становился все ближе. Квазимодо почти ничего не успевал разглядеть, лихорадочно взбивая воду руками. Драккар впереди двигался нелепыми рывками, часть весел тормозила, другие били по воде, стараясь быстрее гнать корабль к выходу из ловушки. Как поросенок визжал Ныр, требуя немедленно остановиться…
Квазимодо выдернули из воды, попутно здорово ободрав бедро о борт. Кашляя и плюясь водой и кровью, вор плюхнулся между лавками.
Драккар, разгоняясь, шел к выходу из бухты. И тут предостерегающе закричал Куп.
Цепляясь рукой со съехавшей с пальцев повязкой и не чувствуя боли, Квазимодо заставил себя встать. Причину тревоги разглядеть труда не составило – в волнах впереди мелькали головы нескольких хиток, но главное – преграда из проклятого трира тянулась над водой гораздо выше прошлого раза. Для особ женского пола хитки оказались весьма сообразительными созданиями.
Трое арбалетчиков дали залп по ближайшей хитке. Украшенная «рогами» болтов и обиженная морская дева скрылась.
– Тише ход! – заорал Нога.
Стало ясно, что так просто перескочить через препятствие не удастся. Квазимодо, как и большинство моряков, оглянулся. Возня вокруг «сеяного» жемчуга угасала – еще всплескивали широкие хвосты, сталкивались друг о друга разгоряченные хитки, но их у берега оставалось значительно меньше. Испытают ли желание разбогатевшие девы пускаться в погоню за обидчиками, предсказать не мог бы никто. Следовало поторопиться.
Квазимодо нашел взглядом фуа. Ныр уже смотрел на друга исподлобья, полный самых мрачных предчувствий.
– Они не могли успеть хорошо закрепить эту дрянь, – пробормотал Квазимодо.
– Наверное, – без эмоций кивнул ныряльщик.
– Мой нож возьмешь? Сталь получше будет.
– Здесь и твои акульи зубы не помогут. – Ныр подошел к борту и бережно вынул из-за пазухи Великого Дракона.
Драккар двигался по инерции. Гребцы оставили весла и смотрели на выглядевшего очень несчастным фуа.
– Правый край каната вроде провисает, – пробормотал Нога.
– Вижу, – сказал фуа, приседая у борта на корточки и берясь руками за борт. – Ква, скажешь рыжей, что грамота в жизни не так уж нужна. Зря вы меня мучили.
Ныряльщик толкнулся руками и ногами, кинул себя за борт. Испорченная зубами аванка нога опять-таки подвела – прыгуна слегка закрутило в воздухе, но плюхнулся он в воду поразительно далеко от драккара. И пропал.
Кто-то из моряков тихо выругался.
– Эй, чего глазеете? – зарычал Нога. – Что бы ни случилось, будем прорываться.
Гребцы заработали веслами. Корабль развернул свой собачий нос в сторону прохода, туда, где преграда действительно слегка проседала. Моряки торопливо перебрасывали груз на корму.
Вокруг ничего не происходило. Даже головы хиток, плававших у каменистых ворот бухты, исчезли. Несколько безобразных лиц виднелось посреди бухты. Нога, стоявший у руля, оглянулся на них, харкнул в воду и приказал:
– Гребите во всю мочь, женихи подводные!
Драккар двинулся вперед, нацеливаясь на место, где волны почти перехлестывали через преграду. Сваленные ближе к корме бочки и мешки заставили нос корабля чуть приподняться, но было понятно, что форштевень крепко зацепит диковинный канат.
– Порвем, – прокряхтел гребец, сидящий впереди Квазимодо. Сам вор почти ничего не видел – нужно было грести.
У правого края заграждения тем временем что-то все же происходило – вспухали водяные пузыри, что-то хлюпало и плескалось. Наконец вынырнула хитка. Куп, единственный не занятый на веслах и руля, немедля всадил ей в затылок болт из арбалета.
Темно-коричневая черта заграждения начала заметно проседать.
– Есть! – торжествующе завопил Нога и, наваливаясь всем телом на рулевое весло, взял еще правее. Драккар с ходу налетел на почти исчезнувшую в воде преграду. Казалось, дерево затрещало, наскочив на камень. Людей бросило вперед.
– Весла! – отчаянно заорал Нога.
Гребцы подняли весла. Драккар с треском полз и никак не мог переползти рукотворный риф. Казалось, корабль вот-вот засядет намертво.
– На нос! – завопил Нога. Пихая друг друга, гребцы бросились на нос судна. Нога, брызгая слюной и проклиная все подряд, начиная от неудачно сложившихся звезд в час своего рождения и кончая блудливыми прародителями хиток, работал рулевым веслом. Ему помогал куда более сдержанный Пень. Драккар неохотно сполз с препятствия и, с облегчением скрипнув, закачался на волнах. На носу восторженно завопили гребцы.
– На весла, дети плешивых ежей! – радостно воззвал Нога.
Драккар устремился в открытое море.
Квазимодо пнул босой ногой весло и пошел к корме.
– Нога, поворачивай.
– Чего? – изумился рулевой.
– Лягушку подберем.
– Ты чего, Ква? Он же и не вынырнул ни разу. Помянем парня на «Высоком». Геройский ныряльщик был.
– Я те дам «был»! Ныр всегда выскочит. Он аванка на нож брал.
Заворчали гребцы:
– Зачем возвращаться? Сгинул парень, чего уж там. Там этих сук все равно что рачков под берегом. Еще насядут на весла, не отцепимся. А наших парней и тела-то не всплыли. Не дури, одноглазый.
В руке Квазимодо оказалась глефа, и он в бешенстве заорал:
– Я своих не бросаю! А если трусите, то сейчас же кровью сочтемся. Нога знает – меня завалите, но и я вас почешу – кишки наружу размотаю. Лягушка свое дело сделал. Поворачиваем, что мы – улитки неблагодарные?
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
