– Скажите, сэр… – начал Джонатан.
– Доктор Чен, – перебил его хозяин, протягивая руку.
– А, – откликнулся Профессор, – доктор Чен из травяной лавки по соседству?
– Он самый.
– А для чего используют тех сушеных ящериц? – спросил Буфо, подразумевая банки в окне магазинчика с травами.
– Понятия не имею, – ответил доктор Чен. – Не сомневаюсь, что для чего-нибудь отвратительного. Честно говоря, я не очень интересуюсь травами. Я писатель.
Обойдя или расшвыряв груды диковинок – резных идолов, ожерелье из зубов, старинные ковры и одежду, – он достал какую-то книгу и протянул ее через завал из вещей Джонатану, который стоял к нему ближе всех. Книга была озаглавлена «Рассказы глубоких морей». На обложке была сделана надпись: «Автор – доктор Филлип Чен».
– Очень милое название, – заметил Джонатан, открывая фронтиспис – прекрасную старинную гравюру, которая изображала потрепанный корабль, застывший посреди маслянистого, сплошь заросшего водорослями моря. Извивающиеся бурые плети покрывали бушприт и обвивали якорь. С полдюжины скелетов в рваных одеждах, перегнувшись через поручень, в ужасе смотрели на что-то поднимающееся к ним из глубины вод.
– Где я могу купить себе такую книгу? – спросил Джонатан, сразу поняв, что она в его духе.
– Можете взять эту, если хотите, – ответил доктор Чен. – У меня их здесь сколько угодно, фактически целые ящики.
– Я тоже куплю одну, – сказал Профессор. Джонатан знал, что он делает это по доброте душевной, поскольку никогда не читал ничего, креме научной и исторической литературы. Доктор Чен явно нуждался в клиентах.
Профессор пролистал свой экземпляр книги.
– А продажа трав у вас как хобби, да?
– Не совсем, – признался доктор Чен. – Но, видите ли, сочинительством много не заработаешь. Того, что я получаю за свои книги, не хватает и на суповые кости. Когда десять лет назад умерла моя жена, она оставила мне кое-какие деньги. Немного, заметьте, но достаточно, чтобы можно было вложить их в дело. И вот в один прекрасный день я встретил джентльмена, который продавал полностью оборудованные торговые предприятия, и он предложил мне эту травяную лавку. Со всем товаром и готовую к открытию. И дела шли не так уж плохо, поскольку Лэндсенд – портовый город и все такое прочее. Но, как оказалось, у моих клиентов совершенно не было денег. Все без гроша в кармане. Цыгане, колдуны, ведьмы и им подобные – совсем не те, у кого водятся денежки. Но у них было полно всяких вещей, которые они могли обменять, – высушенных голов, идолов и тому подобное. Могу вам сказать, что за эту голову гиппопотама я отдал бог знает сколько сушеных тритонов. Так что одно вело к другому, и вскоре у меня уже было достаточно товара, чтобы открыть эту лавку диковинок.
– А торговля всем этим приносит больший доход? – спросил Джонатан.
– Гораздо больший, – ответил доктор Чен. – Я могу продать чучело крокодила человеку, который и пальцем бы не дотронулся до сушеного тритона. Он не знал бы, что ему делать с тритоном, но крокодила он всегда может поставить на полку камина или сшить из него шляпу.
– Это, несомненно, логично, – признал Профессор. – А как насчет кальмарьих часов, о которых говорится в вашем объявлении, – откуда вы их получаете?
– О, у меня нет кальмарьих часов. Мне казалось, я снял эту табличку.
– Они были изготовлены местным часовщиком? – продолжал свои расспросы Профессор.
– Отнюдь нет. Я покупаю их у одного любителя приключений, который время от времени заходит ко мне в лавку. Он приносит мне глубоководные океанские водоросли. И свежие, заметьте, а не старые и высохшие, которые пролежали на пляже недель шесть. И большинство этих рыбьих скелетов я тоже купил у него. У него есть доступ к морю.
Джонатану немедленно захотелось, чтобы и у него был доступ к морю, любым способом.
– Этот парень с кальмарьими часами – это он принес вам глаз кита и того осьминога?
– Совершенно верно, – подтвердил доктор Чен.
– А его зовут, случайно, не Теофил Эскаргот, а?
– Он самый! Так, значит, вы его знаете?
– Мы с ним встречались, – сказал Профессор.
– Приглядывайте за своими бумажниками, джентльмены, – предупредил доктор Чен. – Я не знаю точно, где наш друг Эскаргот берет свои сокровища, но подозреваю, что в большинстве случаев их за него ищут другие, а он потом присваивает себе то, что ему нужно.
Упоминание о сокровищах напомнило Джонатану о карте из подвалов замка Высокой Башни – карте, про которую он, от радости, что нашел Профессора, и от восхищения перед Лэндсендом, начисто забыл. Внезапно ему нестерпимо захотелось выбраться из лавки диковинных товаров и расспросить Профессора о карте.
– Мы уже ознакомились с его методами ведения дел, – заметил Профессор.
– Да, это так, – согласился Джонатан. – И я боюсь, что мы опаздываем на встречу с Майлзом.
Профессор посмотрел на свои карманные часы.
– Ты прав. Он, наверное, гадает, что со мной случилось. Его с самого начала беспокоила эта затея с объявлениями. Он предпочел бы затаиться, но я подумал, что нам от этого не будет никакой пользы.
– Больше никаких инкогнито, – вставил Буфо.
– Позвольте-ка мне посмотреть, – доктор Чен указал на листок в руке Профессора. – Я видел этого человека.
– Правда? – спросил Джонатан.
– Да, – подтвердил доктор. – Это он заплатил за голову гиппопотама. Сказал, что вернется за ней. Точнее, он сказал, что пришлет за ней человека. Это его собственные слова.
– Как давно это было? – осведомился Профессор.
– Примерно неделю назад. Нет, меньше. Четыре дня назад, вечером.
– Он был один?
– Нет. Нет, не один. Послушайте, этот парень – ваш друг? Его что, разыскивают за какие-нибудь преступления?
– Вовсе нет, – возразил Профессор, а потом, после секундного колебания, добавил: – Он отправился в пеший поход, а у него дома кое-что произошло. Мы приехали в Лэндсенд, чтобы отыскать его.
Доктор Чен бросил на них взгляд, который, казалось, ставил под сомнение вероятность того, что Сквайр мог отправиться в пеший поход, – как если бы Сквайр не был создан для пеших прогулок.
– Ну раз уж вы спрашиваете, его сопровождал один мой клиент. Человек, с которым я тоже веду дела. Вообще-то он занимается человеческими костями, а также некоторыми зельями и заклятиями. В основном это таинства, о которых я ничего не знаю. Однако на них есть спрос. Его зовут Сикорский.
Тут доктор Чен, казалось, смерил их внимательным, оценивающим взглядом, словно чтобы проверить, как они отреагируют на это откровение.
