Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

Дерево потянулось за Герхартом. И это был конец — отсюда уже некуда было бежать. Когда оно пришло в движение, он выдохнул и вновь сконцентрировал свой разум, не обращая внимания на ноющую боль в затылке.

Столь насыщенно магией было это место, что вливаемый в волшебника поток сил раздул огонёк пламени в его разуме во всесокрушающую огненную бурю. Герхарт вскинул руки, направив их в сторону дерева, и они словно бы взорвались потоком огня. Колдовские силы взревели на кончиках его пальцев, образовав кипящий шар жидкого огня, который он метнул в дерево-виселицу. Жёлтые пожары полыхали в его глазах, когда Герхарт бросил заклинание в отродье Хаоса, принеся дерево в жертву ярости своих магических сил. Он не чувствовал такую силу со времён Вольфенбурга.

Пламя охватило сразу весь ствол дерева, гротескно раздутый, словно разжиревший от бесчисленных пожранных душ. Тварь испустила какофонический крик, когда треснула древесина, как будто мириады голосов завопили в унисон с сердитым рёвом пламени. Дерево корчилось в агонии, пламя пожирало его, гниющие трупы на ветвях искривились, словно бы кланяясь, когда их охватил огонь. Когда их верёвки прогорели, скелеты рухнули на лесную подстилку в снопах искр. Бушующий ад осветил вершину холма и окружавший его лес.

Мощь заклинания забрала все его силы, но Герхарт отчётливо понимал, что дерево умирает. За пределами досягаемости его предсмертных конвульсий волшебник удовлетворённо смотрел, как дерево пылает в очищающем пламени. Пока оно горело, ему показалось, что он видел исказившиеся в агонии лица, что проявились на коже-коре дерева, добавив свои голоса к предсмертным агонизирующим воплям твари.

Убедившись, что его работа здесь закончена, и подобрав меч и посох, Герхарт пошёл по тропе, по тропе, которую избрала лошадь с двумя оставшимися в живых похитителями. Маг шёл по следам отпечатавшихся в сырой земле копыт обратно, к «Забитому телёнку» и развращённой деревне.

Дерево само показало Герхарту, что жители Фидорфа были соучастниками его зла. Земля не сможет очиститься от заразы, которой являлось нарастающее развращающее влияние Хаоса, доколе порча, которой благодаря сему корню зла позволили нагнаиваться здесь, не будет вычищена, а рана — прижжена.

Прежде чем наступит рассвет — Фидорф сгорит.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Не переведено.

Затмевая звёзды и луны, с небес со свистом валился камень в четыре тонны весом. Его громадная тень распласталась по земле, будто ладонь какого-то злобного божества. От сотен напуганных скавенов поднялась мускусная вонь страха, ибо, давя всё на своём пути, на них неслась смерть.

Серый провидец Танкуоль заворожённо смотрел, как гигантский валун подмял под себя дюжину скавенов и теперь катился вниз по склону прямо на него. Царапаясь и взбираясь друг на друга в отчаянной попытке спастись, клановые крысы побросали оружие и с испуганным писком разбежались кто куда. Их визгу вторил жуткий, отвратительный звук ломающихся костей.

Скованный страхом Танкуоль беспомощно глядел на приближающуюся глыбу. Он видел, как валун одного другим перемалывал скавенов в кашу, и его железы выбросили мускусный запах. С каждым оборотом поверхность камня всё больше покрывалась расплющенными крысиными останками, и эта липкая масса из крови и меха жирными полосами тянулась вслед за ним по земле.