Кожа справилась с магическим пламенем, выдав Кедару сотни рекомендаций, завершающихся фразой: «Критическая точка рекреации! Требуется незамедлительное вмешательство!» Куда вмешиваться, Кожа не сообщала, но тон не оставлял сомнений — всемогущая Кожа столкнулась с рубежом своего могущества. Что, конечно, не отменило аналитики происходящего, и она в конце концов выдала Атану объяснение убоговщины, что творилась с его Гадюками и правой рукой.
Вампирша опять набросилась на Кедара, работая руками так, словно с одного удара вбивала толстенные сваи в землю. Можно было только удивляться, откуда в ней такая сила.
Все оказалось на удивление просто. Улучшив зрение левого глаза Кедара, Кожа показала картинку радужного зарева над вампиршей. Это были Врата в иной пласт реальности Равалона. Из них выдвигались полчища жителей. Те самые огоньки и были жителями этого пласта. Радужные малютки в сверкающих доспехах и с таким же сверкающим оружием, зазубренными топорами на длинных рукоятках. Они бежали по плечам и рукам вампирши, и с каждым ее ударом перемещались на Кедара, на его Кожу. Их топорики рубили без остановки, и под этими ударами расходился пеленавший Кожу и Гадюк Эфир. Крошечные воины сами были эфирны, были призваны сюда из Эфирного Слоя.
Эфир столкнулся с Эфиром. И единый континуальный Эфир Кожи поддавался множественному дискретному Эфиру, призванному вампиршей. Именно с его помощью она освободилась от связавшей ее ноги Гадюки. По сравнению с этим дракон был все равно что сорвавшаяся с веревки простыня.
С эфирными воинами можно справиться, убив открывшего им Врата в этот пласт реальности. Кедар не мог себе этого позволить.
А вампирша словно до сих пор не верила, что он не врал. Она била, но осторожно, ожидая, когда Кедар ответит опасным ударом. Она позволила себе брать его измором: скоро треснут эфирные нити Кожи, и он окажется без защиты перед ее крохами, которые тут же переключатся на клетки его тела, и тогда не только рука — весь Кедар превратится в окровавленный костяк.
Гииор… Если бы здесь был Гииор… Он бы убил ее сразу, не дал открыть Врата в Эфир.
Разрушаемая Кожа затопила разум Кедара громким «Опасность! В экспресс-тестировании отказано! Опасность!». Она погибала, и ее аналитика не могла уразуметь, почему носитель не дает ей защитить себя и его самым эффективным способом. Еще можно восстановить ее, но нужно было время, хоть немного.
Удар коленом в подбородок Кедар пропустил специально. И выбросил выращенную в момент удара Гадюку — эфирные воины только-только попали на нее и принялись за рубку, когда она коснулась вампирши. С перьев потекла блестящая жидкость, плеснула на стопы, оборачиваясь тяжелым ртутным коконом. Вампирша от неожиданности упала, притянутая вниз его тяжестью, и Кедар перепрыгнул через нее. Просто добежать до груза, просто добежать до груза, просто добежать…
На спину словно плеснули расплавленный металл. Кедара толкнуло вперед, он закричал от боли, с которой не справилось даже обезболивающее Кожи. Или израненная Кожа уже не могла производить полноценное обезболивающее. Что это было?
Кожа ответила с заминкой: дракон, исчезнувший после удара. Вампирша сложила крылья и создала нового дракона, вонзившегося в плохо защищенную спину. На этот раз ей понадобилось намного меньше времени. Состояние: критическое. Необходимо отступить или смертельно поразить противника.
Отступить? Убить? Нет. Я не могу. Не могу не выполнить задание и разрушить тщательно возводимую в сознании границу…
Его настоящая кожа тлеющими клочьями носилась по воздуху, а спина представляла одну огромную рану, хотя кровь уже запеклась и появились струпья. Сзади мчалась вампирша. Она избавилась от кокона и была готова погрузить обе руки в его спину. Хочет добраться до сердца, не иначе.
Нужно защищаться.
Кедар быстро перевернулся, заскрипел зубами от невыносимой боли в спине, выкинул Гадюк из двух рук, чтобы отбить когти вампирши, а саму ее повторно облить блестящей жидкостью. Гадюки успевали продержаться около пятнадцати секунд. Но боль помешала выполнить задуманное, левая рука Кедара дрогнула, и Гадюка пошла неправильно.
Вампирша вскрикнула, отлетела назад. Правую половину лица от нижней челюсти к уху пересек глубокий темно-красный порез. Края раны тут же начали затягиваться, но рваный шрам остался.
Красные глаза вампирши сузились, когда она дотронулась до щеки.
— Значит, — срывающимся от ярости голосом сказала она, — ты не бьешь женщин? Да?! Не бьешь?!
Она с размаху всадила ногой ему в живот с такой силой, что когти пробили Кожу, вонзились в солнечное сплетение, и Кедара подбросило над землей метров на восемь. Ее вампирская метаморфоза снабжала ее сумасшедшей физической силой.
Он не успел упасть, а она взлетела вслед за ним и ударила в подбородок, подкидывая его еще выше.
— Не бьешь?! Но портишь красоту, да?!
Она летела рядом с его подброшенным в потоки аэра телом и била, била теперь так, будто хотела, чтобы вгоняемые ею сваи пронзили землю и умчались сквозь ее слои к Костям Мира и еще дальше, в Нижние Реальности. Кожа уже ничего не сообщала. Тревожный вой трубы заполнил голову Атана. Его тело сотрясалось с каждым ударом, он чувствовал, как лопаются ребра, как, сломанные, стучат они по костяному наросту вокруг сердца. Не будь этого нароста — и какое-нибудь ребро уже пронзило бы его. И холодный огонь растекся бы по Кедару, убивая упыря.
— Ублюдок!
Хотя он и без этого мог сейчас умереть. Его отбросило в густые заросли лесного гиганта, в ужасные корни, которыми тот держался на земле. Вокруг стонали в едином хоре карлу, будто подчиняясь управляющему ими невидимому дирижеру. Кедар увидел измученные лица, выпученные от страданий глаза, тела, сросшиеся с древесиной.
Новый удар подбросил его, и вспышка темного света скрыла окружающий мир. Он уже не видел, как разозленная вампирша сложила руки и ноги для очередного удара. А если бы видел, то не успел бы уклониться. Функции свои Кожа не успевала, нет — не могла выполнять.
Убить… Нужно ее убить… Переступи через убивающую тебя границу…
Нет. Я не убиваю женщин. Потому что…
Если бы шальной титан вырвался из темницы, куда его заточили жаждущие власти боги, и зевнул, потягиваясь, а около его рук оказался бы не успевший увернуться птичий клин, от клина остались бы одни перья. Точно такой титан потянулся возле Кедара и ненароком задел его рукой. От удара вампирши Порченая Кровь, разрезая воздух, полетел вверх, пробив древесную и живую плоть лесного гиганта, разорвав сплетенные кусты и лианы, лозы и ветки. Словно упавшая звезда, которая решила вернуться на небо, Порченая Кровь пронзил гиганта от корней до верхушки и вылетел в небо. От лица, увиденного сквозь заливший разум темный свет, осталось впечатление чего-то необъятного и ужасного. Он оказался над самой «короной» гиганта, в которой лопались октарином большие пузыри, покрывавшие темно-зеленое нечто. Он было начал падать в это нечто, но подлетевшая вампирша очередным ударом швырнула его в сторону леса.
