требовать его тайны. Наше назначение — дополнять королей, пребывать с ними в тонком равновесии. А не быть их правителями или их подданными.
Я обдумывал это молча. — Тогда если твоя верность не королю Ронану и не Роще…
— Моя верность — Роще, не замутнённой тем, чем бы Руарк ни отравил её. — Мне казалось, мой вопрос ненароком задел живое, потому что ответ прозвучал коротко и резко. Ответ, который ясно давал понять: тема закрыта.
В тот вечер разговоров почти не было, а утром я снова увидел, как у него на несколько минут чернеют глаза — прежде чем мы свернули лагерь. Когда мы тронулись в путь, направление слегка изменилось по сравнению с предыдущим днём — больше к северу. Я не стал спрашивать зачем. Ответа всё равно бы не получил.
Было уже почти полдня, когда я узнал озеро, мимо которого мы проходили.
— Мы рядом с Дидеаном. — Я услышал, как голос мой невольно оживился — волна радостного узнавания прокатилась по всему телу. Рябь на воде сверкала в редком пятне солнца. — Там, где ты меня нашёл. Где я жил. До хижины отсюда четверть часа вон в ту сторону. — Я неопределённо указал на запад, и это прозвучало как вопрос наполовину.
Лир кивнул в знак согласия. — Ненадолго. И осторожно, — предупредил он. — Люди короля Фиахры контролируют эту территорию.
Я пошёл впереди, шаг стал упругим и быстрым на знакомой тропе. Лир шёл следом. Я несколько раз оглянулся. Один раз глаза друида снова были совершенно чёрными; в два других раза выражение его лица было серьёзным, и по мере того, как первая вспышка энтузиазма угасала во мне, его мрачность пробуждала тревогу, которая постепенно тяжелила мои шаги.
Мы достигли края леса и увидели хижину Ончу — и я споткнулся.
Хижины не было. На её месте лежали обугленные руины — груда чёрного и серого пепла, видная даже с такого расстояния. Я бежал прежде, чем понял, что делаю. Меня захлёстывали страх, ужас и отчаяние — хотя какая-то часть меня замечала, что дыма нет и ничто не движется. Я миновал зарезанных животных и вытоптанные поля. Ворота в пещеру-кладовую были выломаны.
Я остановился там, где должна была быть дверь. Никакого жара — даже когда я присел и сжал в ладони обугленный кусок дерева. Дни прошли, а может, и недели. Слишком поздно.
Взгляд мой поневоле шарил в поисках тел, но, кроме растерзанных воронами туш животных, я не нашёл ничего.
А потом, немного дальше, я увидел надгробный холм из камней.
Я приближался медленно. Знал, что это, что это означает, — даже пока пытался придумать другие объяснения. Объяснение было лишь одно. Простые камни, сложенные с заботой до высоты пояса. Под ними немного потревоженной земли.
Я остановился перед ним. Никаких надписей. Никаких украшений. Я трижды медленно обошёл его по кругу в оцепенелом отрицании, прежде чем снова остановился и медленно сел. Склонил голову.
Я скорее почувствовал, чем услышал, как Лир подходит сзади. Я поднял взгляд, не оборачиваясь. — Кто?
— Я не знаю.
Я не мог оторвать глаз от этого холма. Не слишком ли мала могила? Сердце сжалось, я хотел горевать, но без знания… — Где могут быть остальные?
— В Каэр Арасе, полагаю. Они, должно быть, искали защиты у короля Ронана.
Ответы прозвучали слишком быстро, слишком гладко. Он был мягок и участлив, но не удивлён. — Это не совпадение, что мы здесь, не правда ли.
— Совпадение, что это место лежит примерно на нашем пути. Или, быть может, нет. Я думаю, Киан вёз тебя в Форнакс, когда его убили.
— Зачем? — прошипел я. Кулаки сжались. — Зачем ты показал мне это?
— Отчасти потому, что я думал: ты захочешь знать. Пусть даже это причиняет боль. — Лир присел рядом и мягко положил руку мне на плечо. — Но ещё и потому, что мотивация имеет значение, Деаглан. Ясность цели — это всё для насцеанна. Я показал тебе это ради Форнакса и ради битвы, что ждёт впереди. — Он встретил мой взгляд, и, увидев в моих глазах горе и растерянность, кивнул. — Ты отчаянно хочешь быть рядом со своими братьями и сёстрами из Лох Траэналы, и это достойно уважения. Но не забывай, что на кону стоит куда больше жизней, чем только их.
Мы задержались, но узнать больше было не из чего, а вдали виднелся город, тоже лежавший в руинах. Мы обошли его стороной и брели дальше весь оставшийся день — я погружённый в меланхолию и гнев, — пока наконец, когда золотое солнце опустилось к горизонту, мы не разбили лагерь.
«Завтра прибудем.» Лир произнёс это небрежно, пока я раздувал огонь. «Тебе следует хорошо отдохнуть.»
Очередная туманная фраза. Я уже давно понял, что спрашивать бессмысленно, и просто кивнул. Смотрел, как пламя за моей сложенной горстью мерцало, разгоралось и начинало лизать растопку — достаточно, чтобы выпрямиться и дать ему гореть без присмотра. Обычно мы ложились спать вскоре после еды и отправлялись в путь ещё до рассвета.
Мы поели, и Лир тут же улёгся. Я немного посидел у огня, рассеянно протянув ладонь к теплу. Наступила темнота. Луга вокруг волновались в лёгком ветерке, и я плотнее запахнул плащ. Хоть дождя сегодня нет. Лир начал похрапывать. Он, судя по всему, не видел нужды выставлять дозор — очевидно, был уверен, что никто не посмеет напасть на спящего друида или его спутника. Я вспомнил похожие заверения Киана, но промолчал. Да и если нас застанут здесь, несколько секунд предупреждения ничего не изменят. Лучше спать.
Я уже собирался лечь, когда почувствовал пульс.
Едва уловимый. Далёкий — вероятно, его нельзя было бы заметить, не будь я так праздно сидевшим. Возможно, он ощущался уже давно, и я просто не обращал внимания. Но как только я осознал его присутствие, уверенность стала абсолютной. То самое ощущение в голове. Совсем как на ферме, когда появился Лир, и ещё раз — три месяца назад, когда к краннугу пришёл набеговый отряд.
Несколько минут я не двигался, сосредотачиваясь на странном ощущении. Думал. Я мог бы разбудить Лира и рассказать ему, попытаться выведать больше о том, как работает насцеанн. Но, скорее всего, он ничего не скажет, а только запретит мне идти проверять источник.
Я встал, стараясь не шуметь, хотя, пожалуй, напрасно беспокоился: храп Лира отражался от окрестных холмов — густой и непрерывный. На
