Ознакомительная версия. Доступно 65 страниц из 430
— Ну-ну, Гархем, я тоже вижу такое впервые. Надо признать, остроумно. И на неплохом техническом уровне. Ну-ка, давайте проверим.
Они встали у окошка, проверяя обзор.
— Удобно стрелять в затылок.
— Да, и пассажиру, и водителю. Делали, конечно, не для этого, но…
Гархем усмехнулся.
— Кровь есть кровь. Наследственность — великая сила, полковник. Что делать с его бригадой? Они не могли не знать.
— Начнём копать, только раздуем, нет, Гархем, просто не выпускайте их в город. Вообще на внешних поездках будем держать только вольнонаёмных, — Сторрам улыбнулся, — пока.
Гархем кивнул.
— Думаете, Махотка надёжнее?
— Он прирождённый, они покорнее, и не думаю, что его познакомили со всеми, как говорят алеманы, кунштюками.
— Механик утверждает, что парень глуповат и непременно проболтался бы, если бы знал.
— Поверим механику, Гархем. А трейлер… пусть постоит, я, кажется, знаю, кому его предложить.
— Да, с таким… усовершенствованием любитель и знаток даст хорошую цену, — засмеялся Гархем.
И уже когда они, отдав все необходимые распоряжения, вышли из гаража, Гархем тихо спросил.
— Вы известите капитана?
— Зачем? — искренне удивился Сторрам. — это теперь его проблема, пусть сам с ней и справляется.
В большом хозяйстве с несколькими сотнями служащих, постоянных и временных, свободных и рабов, исчезновение одного заметно только живущим или работающим рядом, а круговерть гигантского торгового комплекса заставляет думать о сегодняшнем, ну от силы завтрашнем, но не о вчерашнем. Старший разделил оставленные ему сигареты и фишки между близкими друзьями Рыжего, в обед и ужин у его места стояла миска каши с воткнутой в неё ложкой, а вечером тихонько, чтоб не придрались надзиратели, Рыжего отвыли. Но не смертной, парень-то молодой и в полной силе, а угонной.
— Уж ты, мило мое дитятко, — выпевала Мать, — Ты бессчастное родилося, бессчастное бесталанное!
— Ты куда спешишь-торопишься? — так же тихо вторила ей Матуня.
— Без тебя, да милый мой, отемнеет светла светлица! Опустеет дом-подворьицо! — всхлипывала Дубравка.
И лёжа на своей койке, почти беззвучно шевеля губами, выговаривал памятные с детства слова Старший.
— Ты подёшь, да малый братец мой, во работу подневольную, да во службу во господскую.
Два дня пустовала койка Рыжего, а потом привезли Грача с филиала, день шёл за днём, и памяти бы о Рыжем не осталось, если бы… Если бы не шахматы, самодельные прописи, шпильки с цветочками, колечки и браслетики, что в черёд носили женщины и девчонки, да… да много от Рыжего осталось. И Махотка гордо говорил помогавшему ему мыть машину новокупленному белобрысому Бельку.
— Меня ещё Рыжий учил, во мастер был!
И Белёк завистливо вздыхал.
В укромном месте у матерей хранилась грибатка на пять сил, что поможет и спасёт, если в сам-деле не попусту призвать.
Ворон играл с Мастаком в шахматы, и Юрила ждал своей очереди. Тарпан уже с десяток обдул в шашки и обогател, понимашь. Моргунок в который раз рассказывал желающим слушать, как на Новый год голозадые весь город лампочками увешивают — в город-то теперь никто не ездил.
* * *
До Рабского Ведомства ехали долго, с остановками, где к ним в кузов подсаживали всё новых и новых рабов. Как быстро догадался Гаор, машина собирала предназначенных к продаже разными владельцами. Все были взрослые, опытные, у всех торги не первые, разговаривали тихо, но без особого страха. Кто да откуда, да у кого работал. Говорили, перемешивая ихние слова с нашенскими, и Гаор с невольным удовольствием, ощутил, что понимает всё и в речи от соседей не отличается. И что он обращённый — в этом пришлось признаться, ведь родного поселка у него нет — тоже сошло. Спросили только, давно ли, и, услышав, что не новик, а третий год пошёл, приняли как своего.
Выгрузили их в подземном гараже, и Гаор понял, что опять не увидит солнца, пока новый хозяин не выведет его наружу. Опять конвейер обыска, сверки номеров, проверки клейма и, наконец, камера. Тогда он был в седьмой, а теперь его отправили в третью.
Номер другой, а камера такая же, и даже камерный старший хоть и звался по-другому — Большаком, но сильно смахивал ростом и комплекцией на памятного по той камере Слона.
Войдя в камеру, Гаор поздоровался выученной ещё тогда, но ставшей привычной и совершенно понятной фразой.
— Мир дому и всем в доме.
На него посмотрели с интересом, но вполне доброжелательным, поинтересовались, откуда.
— От Сторрама.
— А это чо за хренотень?
— Завод, что ли ча?
— Нет, — улыбнулся Гаор, — это магазин большой.
— И кем работал?
— Шофёром.
— Это чо? Водила?
— Да.
Нашлось место на нарах, и Гаор продолжил — он мысленно усмехнулся — пресс-конференцию, уже сидя со всеми мыслимыми в камере удобствами.
Как и в прошлый раз, он попал после обеда и, вспомнив, как на его памяти увозили Плешака и других, подумал, что, видимо, так и рассчитывают, чтобы сэкономить на рабском обеде. Да, своего не упустят.
А так… даже имена повторялись. Люди другие, а прозвища те же или похожие. В камеру ввели ещё двоих из той же машины. Гаор встретился с ними как со старыми знакомыми: как же, вместях ехали. Внимание старожилов переключилось на новоприбывших, и под шумное выяснение названий посёлков и имён родичей и знакомых, в котором Гаор как обращённый все равно не мог принимать участия, он откинулся на спину и лёг навзничь, забросил руки под голову и закрыл глаза.
Вот и всё, вот и всё… думать, что его купил этот… капитан, не хотелось, лучше надеяться на аукцион, а то и в самом деле окажешься… подстилкой, а там либо топись, либо вешайся, либо голову о стенку бей, но сначала, конечно, паскудника голозадого придушить надо будет. Ладно. Как сказал ему тогда, в его самый первый день у Сторрама, Плешак? Продали не спрошась и купили не посоветовавшись. И прав, конечно, Старший: нельзя к сердцу близко подпускать, чтоб не рвалось сердце. Эх, Старший, а сам-то… Как ты там теперь? Теперь мы только когда, либо у Огня, либо в Ирий-саду увидимся. Ладно, Старший, спасибо тебе за все, братан, Карько сын Любавы из Черноборья, а по бабке от Всеславы род ведётся. Гаор улыбнулся, не открывая глаз: ещё одна родословная, заученная им с голоса. И ничем она не хуже и не беднее родословной Юрденалов, и, во всяком случае, эту он заучивал добровольно и без оплеух за ошибки. Всё, хватит скулить, сержант, прошлое невозвратимо, не будет тебя Сторрам выкупать, раз решил продать. Можешь лежать и гадать, за что? Ведь всё равно не догадаешься, самое простое: предложили хорошую цену, вот и всё.
Ознакомительная версия. Доступно 65 страниц из 430
