не успеете закончить упражнение, пока он держится, то сделаете ещё тысячу, пока он будет отдыхать. А потом мы повторим. Вышу тысячу и его упор. Не идёт через голову, не беда, вобьём через печень. Так говаривал мой капитан. Адамантиновый был орк, даром, что полуэльф. Ну, что? Готовы лечиться, говноеды?
— Да, — раздалось вяло и в разнобой.
— Не слышу радости в голосе. Хорошо, давайте подождём, пока у вас поднимется настроение. А лишняя целебная минута для нашего умника дорогого стоит, уверяю вас, он этому только рад. Да и я не тороплюсь. Но если он грохнется раньше, чем я услышу внятный ответ, часть из вас займёт его место. Это понятно?
— Да.
— Молодцы, уже лучше. На уровне беременного крысолака, которого натягивает пьяный гном. Но под наш стандарт всё ещё не попадает. Нужно громче, четче, веселей. Давайте, пока вы набирается сил, я вам для бодрости расскажу, кто такие орки, — прохаживаясь вдоль строя и покачивая топором, проговорил зеленокожий сержант.
— Оркоиды — это раса, включающая в себя множество подвидов. И когда-то, во времена, когда племена были малочисленны и слабы, а из оружия были лишь камни да палки, обмазанные собственным калом, было много тех, кто не стеснялся нас оскорблять и убивать. Мало того, на нас устраивали охоты, как на диких животных. И тогда остатки народа ушли в горы.
Там нас было сложнее достать, но не только из-за узких троп и обвалов. Там жили те, кого мои предки прозвали летающей смертью. Вы знаете их как виверн. Злобные летающие твари, что были не прочь закусить случайными путниками. Но когда племена переселились в горы, у крылатых ящериц наступил праздник. Столько еды пришло к ним прямо на стол! Ох, и знатно они тогда расплодились. Эти твари выслеживали нас, как горных козлов, мы же прятались в пещерах. Но и там нам не было спасения. Мало было недостатка еды, непривычных холодов и вечно ждущей смерти с небес. Из глубин пришли бесчисленные стаи крысолаков.
Мы были на гране выживания. Но выстояли. Благодаря тем, кто отправлялся в дальний дозор, чтобы предупредить о надвигающихся крысах или подлетающих ящерах.
Ни о каких артефактах связи, конечно, и речи не шло. Дозорный мог только орать во всю глотку. Конечно, своим криком он не только предупреждал всех о надвигающейся опасности, но и к себе привлекал внимание. Для него это была верная смерть, но для остальных шанс на спасенье.
Это не мог быть старик, ведь его зрение и слух уже не те. Это не мог быть ребёнок, ведь непоседливы. Это должен быть кто-то из молодых воинов, кто уйдёт почти на верную смерть. Добровольцев, как вы сами понимаете, было не много. А силой лучше не заставлять, ведь тогда дозорный в нужный момент мог и промолчать, чтобы если уж и подыхать, так хоть не в одиночку.
И тогда было принято судьбоносное решение.
Начали восхвалять самоотдачу тех подростков, кого отбирали, чтобы стать орком. Тех, кто будет готов в нужный момент заорать и пожертвовать собой за орду. Им говорили, что каждый из погибших во имя орды, будет жить в памяти выживших. И пока жива орда, они будут жить в сердцах новых поколений. И это дало результат.
Жизнь орка была приятна, а смерть почётна. Их обеспечивали лучшим, уважали и почитали. Ведь каждый знал, что только благодаря их самоотдаче, остальные смогут выжить.
Конечно, это не решило проблему виверн и крысолаков, голода и холода. Но их добровольная готовность пойти на жертву, позволила выиграть время. Время, нужное, чтобы подобрать травы и усыпить, а затем и перебить полчища взрослых крыс. Время, чтобы из их дётенышей сделать крысиные фермы и победить голод. Время, чтобы научиться охотится на виверн и подчинять их себе.
Жертвы орков дали возможность выжить, окрепнуть, покорить небо и вернуться. Но возвращались уже разрозненные племена. Взимать долги пришла Орда.
У нас не было таких механиков и кузнецов, как у гномов. Не было таких магов, как у эльфов. Мы не могли так же сражаться под водой и на болотах, как ящеры. И мы не были столь многочисленны, как люди. Тем не менее, мы смогли проделать путь от кучки разрозненных диких плёмен, до империи, что контролировала всю поверхность, весь подводный и часть подземного мира Аларана.
Потому что у нас были орки.
А орк — это не звание, раса или же класс. Это готовность отдать всё за Орду. Все свои силы, умения, здоровье, свободу и жизнь. Но не один раз на поле боя. А отдавать постоянно, посвящая всего себя служению общему делу.
Им мог стать каждый, кто сражается на своём фронте работ. Шаманы и ремесленники, ученые и учителя, врачи и торговцы. Любой мог стать орком.
Некоторые думали, что дело в настойках наших шаманов. Кто-то, что в магии крови или ментальных закладках. Моральные самокостраты не способные понять, что такое быть частью великого целого, мерили нас по себе. Близорукость свела их в могилу.
Они думали, что мы используем что-то, чтобы лишить наших воинов воли и страха. Глупцы те, кто думает, что страх — это слабость.
Страх — это мерило. Это весы, где на одной чаши всегда лежит смерть.
И что есть у вас, чтобы перевесить страх смерти? Ради чего вы готовы поставить на кон свою жизнь? Есть ли в вашей жизни что-то такое?
Если нет ничего, частью чего бы вы себя ощутили, то нечем вам перевесить страх собственной смерти. Смерть сильнее любого из нас.
Так было и будет всегда. Пока у вас не хватит воли это принять. Пока вы не изменитесь. Пока не умрёте. Пока не переродитесь кем-то другим.
В тот момент, когда возжелав силы, вы найдёте опору в Орде. Когда ради самих себя, ваша забота распространится и на неё. Когда огонь её Воли станет вашим огнём, чтобы согреть и закалить вас изнутри. Вот тогда и только тогда вы поймёте, что такое быть её частью. Вы поёдете на всё, чтобы сохранить это пламя. Чтобы сохранить то великое целое, частью чего вы себя осознали. И тех, кто до этого ещё не дорос, — голос сержанта постепенно начал набирать силу. — Вы всегда будете жить в их сердцах, в том огне, что их жизни питает, как часть Орды, что себя, осознав, смогла стать победить саму смерть.
Орк! Это гордость Орды! Орк! Это ужас врагов! — в звенящей тишине эти слова были подобны раскатам грома.
Обведя взглядом строй, сержант кивнул своим мыслям.
— Умом
