– Рель? – окликнула меня Эона.
– Ммм?.. – маловразумительно отозвалась я, находясь в состоянии крайней задумчивости. Этим утром мне опять приснился императорский дворец.
«И что тут особенного? Он же тебе постоянно снится»:
В этом сне я была сразу в двух местах. Смотрела на происходящее как бы со стороны Дэрриша и одновременно в собственном обличье сидела на троне – вся из себя в черном платье и в короне – поди, на залетную ворону в курятнике походила. С моим–то изяществом, да еще по сравнению с Велиссой. Эх…
«Завидуешь?» Сама не пойму. Вообще ощущения от сна остались странные. В отличие от прошлых посещений у меня было чувство полной нереальности происходящего. Иначе, от этой двойственности, наверное, я бы просто сошла с ума…
Настойчивое подергивание за рукав.
– Расскажи о своем мире, а?
– Что? Не поняла… – Мысленно я все еще находилась в Зале Большого Совета.
– Ну о своем мире расскажи, – покладисто в третий раз повторила светловолосая. – Откуда ты к нам попала?
Да–а–а… Вопрос выдернул–таки меня из императорского дворца и поставил в ближайший тупик для размышлений.
– Ты знаешь, Эон, я не мастерица рассказывать. Это у нас вопрос к Кирине…
– Да ужель ли? – обернувшись к нам, усмехнулась упомянутая. – А кто ж нам байки травил про сбежавшую монашку, кою к служителю Единого тащили на обряд венчания? Баюн лесной, что ли? Давай–давай, не увиливай, рассказывай!
Я подтянула лямки заплечной сумки немного повыше.
– Нашли с чем сравнивать! Одно дело навра… то есть рассказать о каком–нибудь человеке, и совсем другое – о целом мире! Есть же разница!
Кирина оглянулась снова.
– Да никакой! Мудрейшая говорит: «Мир вокруг – это лишь отражение представлений о нем в нас самих. А мы – всего лишь мысли Богини».
Вот завернула!
«На то тетка и мудрейшая, чтобы изрекать всякую малопонятную чепуху, выдавая ее за вековую мудрость». Что поделать, такое положение ко многому обязывает.
– И что вы хотите узнать о моем мире? – сдалась я.
– Ну… – замялась Эона. – Какой он… что за люди там живут, как живут, каким богам молятся?
– Да разные люди. Как и здесь. Встречаются и плохие, и хорошие. Рождаются, любят, ненавидят, сражаются между собой, умирают… И молятся, конечно. Многим богам молятся, да еще постоянно придумывают новых.
– Новых? – ужаснулась светловолосая. – А истинные боги не гневаются?
– Да кто их знает, – пожала плечами я. – Многие в нашем мире считают, что богов нет вообще.
Девушки были так ошеломлены, что не сразу нашлись что сказать. Очень недолго мы переставляли ноги в полной тишине.
Хруп, хляп… Хруп, хляп… Блям–с!
– Как – нет?! – Высказанный мной факт пронял даже Кирину. – Как же без Бога? А кто тогда есть?
– Высший разум. Вселенская справедливость. Мировое равновесие. Законы существования. Природа.
– Разве все это и не есть Бог? – Кирина удивленно остановилась.
Я еле успела вовремя затормозить. А Эона – нет, привычно уткнувшись мне носом в спину.
– Пожалуй.
Неранка испытующе посмотрела мне в глаза:
– Сама–то ты в Бога веришь?
– Верю. И, честно говоря, мне все равно, как это называется. Хотя по большей части наш мир утратил веру в божественное чудо. Люди верят лишь только в то, что могут увидеть, пощупать, исследовать. Современный человек предпочитает знать, а не верить. А некоторые и знать не хотят… Может, это все оттого, что в нашем мире совсем нет магии.
– Нет?! – в голос ахнули подруги. – Вообще?
– Вообще. Есть наука, знание, техника. А магии – нет. Чудеса называются шарлатанством, а люди, которые в них верят, наивными глупцами.
– Так не бывает, – тихо сказала Эона.
Я лишь молча улыбнулась.
Какое–то время мы шли в тишине. Хлюпала под ногами размякшая жижа – к вечеру распогодилось и потеплело.
– Какое ужасное место, – произнесла у меня за спиной светловолосая. – Почему ты хочешь туда вернуться?
«И правда, почему?» По кочану.
– Не такое уж и ужасное, – вступилась я за собственный мир, только что мной же и обруганный в красках. – Обычное. Смотря как устроишься. Все зависит от того, готов ли ты приложить усилия, чтобы добиться, чего хочешь. От тебя все зависит. Главное – по–настоящему захотеть. И никто не пытается заставить тебя что–то делать, прикрываясь дурацким Пророчеством…
Почему–то на глазах выступили слезы. Я невольно остановилась, пытаясь с ними справиться.
– Рель, прости, – ткнулась лбом мне в плечо Эона. – Я не хотела тебя расстраивать.
– Да ладно… Сама не понимаю, и чего это я расквасилась.
Оглянувшаяся на нас Кирина, как всегда, быстро и верно оценила обстановку.
– Все, сестры, заканчивай пустопорожнюю болтовню! Привал! Да поживее. Солнце скоро сядет. А байки можно и у костра потравить.
Луна полновесным серебряным таленом дразнила с небес. Во тьме тяжко вздыхало болото, иногда разражаясь чьим–то тоскливым плачем. Обходя стороной обережный круг, по стылой земле стелились странные шорохи и с плеском тонули в черной воде.
Волкодлачье время. Или вампирье.
Обихоженная Неотразимая с довольным стуком вернулась в ножны. Я аккуратно отложила их в сторону и, чтобы как–то нарушить затянувшееся молчание, поинтересовалась:
– Кирин, слушай, а почему эти топи Вампирьими зовутся?
– Вампиры тут водятся. – Девушка пожала плечами, мол, «что тут непонятного – название говорит само за себя».
Несколько мгновений мы провели в тишине и покое. А после началось.
– Вампиры! – задохнулась Эона, роняя сумку, в которой только что самозабвенно копалась.
Неранка недовольно посмотрела на меня. Ее взгляд красноречиво говорил, что именно и в каких выражениях она думает о дурацких провокационных вопросах и о тех идиотках, которые их задают.
Пришлось идти на попятный.
– Эон, да расслабься! Не зря же мы горбатились, круг обережный мастерили. – Я махнула рукой в сторону наваленного вокруг нашей стоянки лапника: заговорила на совесть, даже на рунное прикрытие Силы не пожалела. Думаете, легко выцарапать на тонких ветвях руны числом трижды по двенадцать? Попробуйте – узнаете. – Как–никак уже вторую ночь в болотах кукуем – топляк и тот не привязался.
Однако наша светловолосая паникерша не желала успокаиваться. Не понимаю, как я могла ее при первой встрече принять за бесстрашную валькирию?
