Удал вместе со всеми слушал рассказчика. При упоминании имени Мизгиря, что-то знакомое мимолетно проскочило в мозгах, да так там и кануло в потаенный омут беспамятства.
— Брехня-я! — оскалил зубы в улыбке чернявый возница одного из возов Большого.
— Эт, чего ж брехня? — обиделся рассказчик.
— А того! Хто к Мизгирю в лапы попадал, уж живым не уходил. Брешет твой приказчик. Небось, еще до нападения на купцов, его за каку провинность погнали, а ему дураку и повезло выжить.
— Может и так. — Легко согласился говоривший.
Стоявший в темноте, до той поры никем кроме Удала не замеченный Синица подал голос:
— И охота вам на ночь всякие страшилки слухать? Ложились бы ото спать, завтрева с ранья в путь. Язык у тебя Опрышко без костей. Тьфу! Скажу Никите, чтоб в следующий раз тебя с собой не брал. Накличешь беду. Кликуша!
— Так…
— Спать всем!
Спать, так спать. Удал ничего против не имел, но чувствовал, что Синица к их костру подошел не просто так. Пригляд за ним вел, заморыш. Оно и понятно, не на пустом же месте этот невзрачный человечишко, каким-то образом стал правой рукой богатого купца иной с ним веры. Зато и положительный момент был во всем этом, охрана тебя бережёт, можно выспаться всласть, не беспокоясь, что потревожат. Умостившись, постарался не обращать внимания на тупое нытье обожженных огнем катов боков под рубахой. За две недели лежки в глухой лесной деревушке раны поджили, а под струпьями старой кожи проявилась бледная молодая кожица. Прикрыл веки и поворочавшись, заснул.
На плечо легла рука, заставив его проснуться и открыть глаза.
— Совсем ты загостился у нас, пора и честь знать.
Крепкий седовласый мужчина, в добротной одежде, в тяжелой безрукавке из медвежьей шкуры, наполовину выглядывавшей из-за зеленого плаща на плече приколотого массивной металлической фибулой, склонился над ним. Улыбка незнакомца заставила собраться морщинкам на его крупном породистом лице.
— Что молчишь? Или не хочешь домой?
— Хочу. — Словно через силу выдавил он слова.
— Ну, так поднимайся, переход открыт, и он скоро закроется вновь. Не тупи, Андрей, времени мало.
Он поднялся на ноги, при этом отметил, что незнакомец выше и шире в плечах, чем он, хотя он тоже был выше среднего роста. Мужчина указал на светившиеся бледным мерцающим светом высокие ворота, непонятно кем поставленные прямо на поляне, в царстве лесной зелени. В самом воротном проеме серыми клубами крутился туман, беспросветно плотный и густой. Ему показалось, что через такую толщу тумана невозможно протиснуться, но незнакомец думал иначе.
— Не дрейфь. Здесь всего десять шагов и ты в своем времени. Ну, чего же ты? Или веры в своего покровителя Велеса не стало? Верь мне и иди смело!
А-а-а! Была, не была! Чего он теряет? Не глядя под ноги, по высокой траве ринулся к воротам, бросился как в омут в прохладную влажную вязкую пелену. Пересек ее, ничего не видя перед собой, и выскочил под яркое солнце, казалось другого мира. Лес отсутствовал. Перед ним были хорошо знакомые очертания далекого городка, чуть левее конус крыши старинной церквушки времен Иоанна Грозного, в небольшой деревушке. Осталось лишь пересечь до боли знакомое поле, и перепрыгнуть бетонный забор.
Вот оно! Прощай надоевшее средневековье с нетронутыми «цивилизацией» просторами, с его кочевниками и богами, с его волхвами, князьями и знахарями, таившимися в медвежьих углах!
Он побежал по давно никем не паханой стерне. Все ближе и ближе бетон высокого забора. Остановился только на миг, перевел дух от быстрого бега, затем привычно в три прыжка оттолкнувшись от полотна забора, уцепившись за его кромку, подтянулся и перескочил внутрь. Молодое тренированное тело совсем не ощущало перепадов нагрузок.
Вот и ГОК — Гарнизонный Офицерский Клуб. Его двухэтажная, неэстетичная коробка — детище соцреализма, возвышается перед ним. Скорым шагом пошел по раздолбанным дорожкам к дому, минуя хрущебы жилых домов, МИГарь на постаменте, школу. Люди, попадавшиеся ему на пути, словно тени проплывали мимо, совсем не замечая человека одетого в одежду средневековой эпохи, и он, почти бежал, не распыляясь на них своим вниманием.
Где его общага? Вместо привычной двухэтажки перед КПП, стояло непонятное по своему назначению сооружение, причем почему-то, чтоб добраться до него, нужно было преодолеть ров, наполненный мутной, покрытой зеленью ряски водой. Что за хня? Как это? Ступор и смятение чувств, придавили ступни ног к асфальту тротуара, веригами легли на плечи.
— Что-то не так, витязь?
Оглянулся на скрипучий старческий голос. Опрятно одетая старушка, молодыми зелеными глазами смотрела ему в лицо. Улыбка на губах собрала добрые морщинки на старческом лице.
— О-о! Да, ты, хлопчик обеспамятел! Совсем не помнишь старую Властимиру.
— Тут дом стоял, — непонимающе хлопая глазами, произнес он. — Я в нем жил.
— Да, знаю я. Ежели ты в это место попал, значит борьба идет за тебя. И ты столбом не стой, борись. Вон, видишь мосток, пройдешь по нему через воду. Тебе туда нужно.
Старуха махнула рукой в сторону сооружения.
— Иди.
Глянув в сторону бабкиной подсказки, отвлекся, а когда решил задать беспокоивший его вопрос, понял, что стоит в одиночестве перед мутной жижей рва. Нужно идти, стоять и ждать у моря погоды бессмысленно.
Преодолев мостик, очутился перед входом в короб из стекла и бетона. Войдя в дверной проем, шагнул в освещенный тусклым светом лифт. Двери автоматически захлопнулись, никакой панели управления с кнопками на стене не было, но лифтовая камера, стронувшись с места, натужно подняла его вверх, по ощущениям, на третий этаж. Двери открылись. Ожидая чего угодно, он выглянул наружу. И вправо и влево по широкому коридору — никого. Что он здесь делает? Чего ищет? Эти вопросы подспудно вертелись в голове. Куда? Вправо, влево?
Выпустив клиента, лифт производя характерный для подъемного механизма шум, самостоятельно ушел вниз. Он, определившись с дилеммой, пошел направо. Уже шагая по длинному, казалось бесконечному коридору, слышал монотонную музыку, прочно угнездившуюся в ушах, своим звучанием вытягивавшую все жилы, манипулируя по вдруг оголившимся нервам. Ни дать, ни взять, один к одному с пиликаньем музыкальной шкатулки из фильма «Ошибка резидента». Интересно, кто же это так постарался? Видневшаяся вдалеке дверь не приблизилась и на метр. Так можно идти к ней и час, и сутки и месяц.
Словно кто-то подслушав мысли, со следующим шагом приблизил дверь к самому носу. Чуть не воткнулся, Буратино недоделанный! Что же это за шутник решил поиграть с ним в такие игры? Дернул дверную ручку вниз, чуть навалился на саму дверь. Фигушки! Заперто. Постоял, подумал. Провел ладонью по поверхности дверного полотна. И дверь, и замок в ней казались хлипкими. Отступил на пару шагов.
