пустое разрасталось у меня в груди, но я не стала обращать на это внимания, ударяя ладонью по барьеру в надежде найти брешь.
Мне нужно его увидеть! «Пожалуйста, боги! - Безжалостная волна паники обрушилась на меня, и я ударила обеими руками по непоколебимой стене. Сильнее. В отчаянии. Цепляясь за надежду с той же отчаянной упорностью, с которой я сжимала его руку мгновение назад. - Мне нужно его увидеть! Пожалуйста, позвольте мне его увидеть!
Все, что осталось по ту сторону, — это лес и существа, которые поспешили к арке, а затем исчезли из виду.
Не было ни звука. Ни криков.
Всего мгновение назад Зевандер стоял перед этими чудовищами, бесстрашный и непоколебимый.
Сила, высеченная из теней и пламени.
Бессмертный.
Мне было непостижимо, что нечто столь сильное, столь грозное в моих глазах, могло быть сражено с такой бесцеремонной простотой, как падение. Один неловкий ша.
Нет. Не он. Не он.
Скользнув на колени, я прижала ладонь к груди — сердце билось слишком быстро, так быстро, что легкие не могли набрать воздуха. - Я не могу дышать. - Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, но воздух по-прежнему врывался слишком быстро, легкие сжимались, словно мои ребра разорвались, обнажив сырую, болезненную холодную рану.
Невыносимо острая боль вонзилась в мое сердце, и я задыхалась.
- Успокойся, Мэйвит. - Казимир схватил меня за плечо, но я оттолкнула его.
- Мы… должны… пойти… за ним. - Ошеломляющий холод пробежал по моим венам, и мое тело задрожало. Мне нужно было, чтобы он знал, что он не один в той тьме.
- Некуда за ним идти. Никто никогда не возвращается из Нетирии, — сказал Дравиен, и его слова эхом отзывались в моей голове.
Нет возврата.
- «А что это за тяжкое несчастье, которое тебе грозит, если кто-то из нас умрет? — прорычал Казимир, а их голоса казались мне лишь шумом вокруг. Раздражающий гам, цеплявшийся за мое внимание. - Потому что я только что потеряла двух друзей, а не вижу, чтобы ты сильно страдал.
Челюсть Дравиена дернулась, его взгляд приковался к Казимиру. - Полагаю, это еще предстоит выяснить.
Игнорируя их, я уставилась на свои руки, на которых все еще была кровь Зевандера. Руки, которые были слишком слабы, чтобы удержать его. Слишком бессильны. - Я должна найти его. - Рыдание сдавило мне горло, но не смогло вырваться наружу. - Я найду его! Я найду его и верну.
- Ты не сможешь, Мэйвис. - Казимир притянул меня к себе, но я оттолкнула его, не желая, чтобы его слова проникли в меня. Он обхватил меня за руки и прижал еще сильнее. - Он ушел. - Его голос сломался, словно боль подступила к горлу. - Он ушел.
- Нет! - Я толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места. - Ты лжешь! Отпусти меня!
Он не сказал ни слова, просто держал крепко, отказываясь отпускать меня.
- Отпусти меня! - Борьба внутри меня угасла, и я рухнула на землю. Звук, вырвавшийся из моей груди, был чужим, настолько наполненным агонией и душевной болью, что я не узнала в нем свой собственный голос. Я кричала, пока мой голос не стал хриплым, огрубевшим и пустым.
Казимир крепко держал меня, пока это пронзало меня яростными, сотрясающими волнами. Он погладил меня по волосам. - Я буду защищать тебя.
Я снова попыталась оттолкнуть его, но его хватка была непреклонной. Сильной. Я не хотела его. Был только один мужчина, чьи руки защищали меня. Тот, кто теперь лежал на дне бездны.
И я рыдала по нему.
Пока глаза не зажглись, и не осталось ничего, кроме глубокой, душащей пульсации в груди, пока сердце оплакивало того, для кого оно билось. И я все еще плакала, потому что не могла вынести тишину, не отрывая взгляда от той арки.
Наблюдая. Ожидая, когда он пролезет ко мне. Чтобы услышать, как он ругается и говорит что-нибудь остроумное, вылезая из той бездны. Так же, как он столько раз бросал вызов смерти раньше. Я жаждала его запаха — того восхитительного аромата кожи и стали и чего-то, что оставалось на языке с расплавленной сладостью. Мне нужны были его объятия.
Но ничего не было.
Я не могла ничего почувствовать на вкус. Не могла ничего почувствовать на запах. Не могла ничего почувствовать.
Его не стало.
Ушло.
Меня охватила тупая и мучительная боль, словно развязался узел, и я только начала распадаться по швам. Самая острая боль придет позже, когда я останусь одна, и реальность разорвет рану на части своей ослепительной правдой. А пока еще оставалась искра надежды. Лучик ожидания. Если я подожду там достаточно долго, он, может быть, вернется ко мне.
Пожалуйста, вернись ко мне. Ты обещал. Ты обещал, что никогда не оставишь меня.
Вспышка его лица — печаль в его глазах, когда он, должно быть, понял, что нет надежды, что его не спасти — застряла в моей голове, как постоянная, колющая агония. Я провела кончиками пальцев по тому месту, где его руки скользнули сквозь мои, отчаянно пытаясь вспомнить ощущение его кожи. Те руки, которые держали меня, защищали меня, ласкали меня.
Нет, это не реально. Не реально.
- Почему? — спросила я, уставившись на это завораживающее мерцание. - Почему он упал в пропасть?
- Он пытался сжечь эту проклятую штуку. - Ответил Дравиен. - Умбравале отвергает все, что воспринимает как угрозу. Эфирианцев, чистых по крови и целям.
Я вспомнила, как Зевандер говорил мне об этом однажды, и все же эта причина не была достаточно хорошей. Это было неприемлемо.
Шуршание в поле моего зрения привлекло внимание к пауку, спускающемуся по руке Казимира.
- Казимир! — крикнула я, толкая его в грудь.
Кажется, сам это заметив, Казимир отпустил меня и щелкнул пальцами по руке, отбросив тварь всего на несколько дюймов от нас. - Черт возьми!
Вместо того чтобы убежать, оно развернулось к Дравиену. Белый туман струился из его пасти, покрывая листья и растительность инеем. Оно бросилось к Дравиену, но прежде чем оно смогло до него добраться, я с силой ударила его ногой и размазал его черные внутренности.
Снова и снова я топала и рычала, со слезами на глазах, пока вся ярость от того, что эти проклятые твари нападали на Зевандера, не вырвалась из меня в злобной атаке. Я топала, пока его внутренности не впились в растительность, и, на всякий случай,
