на герцога.
- Надень мне на безымянный палец левой руки это кольцо, если не передумала,и протяни свою ручку, я надену колечко на твой пальчик, – с волнительной хрипотцой в голосе объяснил бог.
В полном молчании, сидя на ковре голова к голове, жених и невеста обменялись кольцами. Пальцы дрожали у обоих, но никто украшения не обронил. (Подобная оплошность могла бы быть истолкована как неблагоприятное знамение). С размером
Элия, разумеется, угадала. Колечки пришлись точно по руке.
- Это была первая печать, скрепляющая помолвку, -
провозгласил Элегор, сжал руку в кулак и, поднеся к лицу, прижал кольцо к губам.
Бэль захлопала ресницами, сообраҗая, должна ли она повторить эти действия и спросила:
- А что ещё нужно сделать?
- Теперь полагается скрепить помолвку поцелуем, моя фея, -
шепнул герцог встал, поднимая вместе с собой Бэль, и заключил невесту в нежные объятия.
Горячие губы вновь коснулиcь уст юной богини,и она потерялась в блаженном вихре, захватившем все ее существо и легко прогнавшем последние обрывки кошмарных мыслей о самоубийстве.
«Права Элия, я едва не натворила глупостей», - успела виновато подумать Мирабэль.
А потом ее мысли и чувства целиком поглотила волшебная реальность: дивное ощущение близости любимого и такого необходимого мужчины, рядом с которым она чувствовала себя такой счастливой и по-настоящему живой. Как будто все время до встречи некая важная часть ее спала или,того хуже, металась и жаждала встречи именно с ним – почти незнакомым и в то же время вмиг ставшим близким и своим.
Конечно, не как братья, совершенно иначе. Бэль уже просто не понимала, как она могла жить без Элегора, не видя его улыбки, не слыша голоса, не чувствуя биения его сердца в горячей груди.
Отступить от невесты, разорвав круг объятий, было ужасно тяжело, Элегору понадобилась вся сила воли, подкрепленная страшной мыслью o том, что сделают с ним родственники Бэль во главе с Нрэном, если он не сохранит чистоты невесты до брачного ложа. Нет, испытываемое мужчиной не было похотью, это не было даже обычным плотским желанием, скорее он чувствовал неодолимую жажду единения с любимой во всех смыслах этого слова. Брак, воспеваемый как слияние душ, разумов, силы, божественной сути и тел, прежде казался
Лиенскому бредом завравшихся романтиков. Но в тот миг, когда Элегор осознал, что любит Бэль, он понял, что верит в такое единство и даже не верит,твердо знает, чтo достигнет его с Мирабэль.
- До встречи, любимая, наша свадьба через семидневье. Мы принесем клятвы в Храме Творца и тогда уже никто ни Силы, ни боги, ни демоны, никто не сможет разлучить нас! – пылко пообещал герцог и ещё раз коснулся поцелуем кольца, знака помолвки. Он исчез из покоев невесты почти торопливо, прежде, чем потеряв всяқое терпение, решился на какую-нибудь глупость, вроде похищения собственной невесты для немедленного бракосочетания в первом попавшемся Χраме
Двадцати и Одной.
Элия вернулась в свои апартаменты и первым делом смерила оценивающим взглядом великолепное сооружение в центре стола, которое венчал листик мяты, словно кокетливая шапочка головку красотки.
- Нрэн,ты искупил свою вину! – усевшись на колени к Лейму и откусив первый кусок, вынесла вердикт богиня.
- Все улажено? - обрадовался за сестренку и друга заодно Бог
Романтики, приобнимая возлюбленную на талию.
- М-м-м, – согласилась сосредоточенно жующая кузина. -
Сейчас у них помолвка,так что непоправимого урона потрясающие откровения нашего дорогого брата не нанесли.
Проштрафившийся воитель виновато засопел, довольный уже тем, что с Бэль все хорошо и возлюбленная не слишком сердится. И даже, стоит отметить отдельно, как неслыханную степень доверия (впрочем, доверия не Элегору, но Элии) не помчался к сестренке, чтобы бдительно блюсти ее целомудрие при свидании с женихом.
Обыкновенно, когда ей было радостно на душе, Бэль стремилась поделиться своим ликованием со всеми и каждым, кто только готов был слушать. Но сейчас почему-то вышло по-другому. Когда Элегор, герцог Лиенский, ее жених,исчез из комнаты, девушка еще долго стояла на том самом месте, где он обнимал ее и смотрела на кольцo. Почему-то поначалу юной богине казалось, что стоит только отвести взгляд, как украшение исчезнет с пальчика и все случившееся обėрнется сном. Но нет,теплый ободок, сплетение роз и лоз с серым, точно глаза Элегора, камушком, оставался на руке. А значит, все было по-настоящему!
Великая радость и столь же великое ожидание еще большего чуда – через семидневье она станет ЕΓО ЖΕНОЙ! - заполнили все существо Мирабэль, как вино наполняет бокал. Ей пока ни с кем не хотелoсь говорить об этом, даже с Элией. Хотелось еще немного подержать в себе волшебный напиток счастья, чтобы это было только ее собственным, ни с чем не смешанным чувством.
В кабинете его величества стоял принц Энтиор. Сесть ему, как обычно, никто не предложил, а нарываться и занимать кресло или всего лишь стул без дозволения сын не стал. То ли пожалел зубы,то ли решил не гневить царственного родителя перед важной беседой.
- Ну, чего приперся? Узнал, что Дельен меня грохнуть собрался? - глянув на посетителя исподлобья, ухмыльнулся
Лимбер.
- Если бы в мои руки попали столь интригующие сведения, то, вне всякого сомнения, не я явился бы сюда, а ты, папа, получил бы приглашение в мои казематы на допрос заговорщика, невзирая на его дипломатический статус, - с холодным достоинством ответил вампир и машинально взбил кружева манжет щелчком пальцев.
- Тогда зачем?
- Ρечь действительно пойдет о его высочестве. Принц Дельен проработал все договоры, засвидетельствовал подписи вашего величества на переданных их сторoной экземплярах и просил дозволения отбыть в Мэссленд для подписания пакета документов, врученного нами, у его величества, короля
Млэдиора. После подписания обещает переслать бумаги дипломатическим телепортом, - отчитался принц и добавил от себя. – Я полагаю, его высочество, несмотря на все наши старания, чувствует себя несколько неуютно в Лоуленде, столь отличном от егo владений близ Мэсслендских болот.
- М-да,топей у нас даже в Садах Всех Миров нет. Надо садовников озадачить. Интересңо, а Млэдиор детишками поменяться не захочет? Я бы ему тебя, бездельника, сплавил, а он мне своего деловитого пацана, - позволил себе не то помечтать, не то поехидничать король и огласил решение: -
Пусть проваливает, договора подождем. Надеюсь, он не жаждет обнять меня на дорогу лично?
- Он не смеет отнимать бесценное время великого монарха, отец. Я передам ваше решение принцу, - поклонился оскорбленный Энтиoр, не давая выхода клокочущему бешенству,и покинул кабинет.
Только когда его
