стал достаточно ощутим, чтобы заставить его отложить наши разногласия в сторону.
— Слышал, ночью тебя навещали, Катеникус. — Кварт Иовита не поднимает взгляда. Военное ведомство, единственная женщина в этой компании. И одна из самых грозных её представителей. — Надеюсь, это не доставило неудобств.
— Нисколько. Танриус был приятен и профессионален. Казалось, он был уверен, что вот-вот поймает Карнифекса. Ему это удалось? — Иовита качает головой, и я морщусь. Хочется продолжить расспросы, но здесь все любопытны, а большинство из Управления и Религии по-прежнему недовольны тем, что Военное ведомство взяло на себя поиски. Кто-нибудь всё равно спросит.
— Хотя бы какие-то зацепки у него есть? — Кварт Элий почти сразу вознаграждает моё терпение.
— Он приближается к цели.
— То есть нет.
Иовита наконец поднимает голову и спокойно встречает взгляд Элия. Первым отводит глаза Элий.
— Катеникус. Только что поступило донесение: Корений движет легионы на юг. Вот здесь. — Эриций завладевает моим вниманием, указывая на отметку на огромной карте, прикреплённой к столу. — Без Трансвекта он доберётся до Катена не раньше чем через неделю. Ты был близок с его дочерью. Есть соображения?
Я изучаю позиции. Северный Масен. Чёткие линии, обозы и немало господствующих высот. — Он осторожный человек. И не будет рваться брать Катен. Он пользуется широкой поддержкой в провинциях и уже контролирует две Колонны Авроры. — Я не колеблюсь, хотя это ощущается как предательство. Мне нужно, чтобы эти люди мне доверяли. — Если судить по моим предположениям, не думаю, что он идёт на нас. Пока что. Скорее всего, он просто перегруппировывается. Укрепляет позиции и наблюдает за действиями остальных, прежде чем сделать ход.
— Согласен, — говорит Кварт Лаврентий — ратифицированный Сенатом будущий Принцепс, хотя, поскольку ценой этого стало полное вложение его Воли в оборону, мало кто в зале относится к нему соответственно, — и часть собравшихся вокруг стола кивает, тогда как другие выглядят раздражёнными. Я лишь Квинт, и мой голос не способен повлиять на этих людей, однако моя репутация и уверенность Эриция обеспечили моим суждениям определённое уважение на этих совещаниях.
Как, надо признать, и мой непрерывный поток точных сведений.
— Есть что-нибудь от вашего источника, Катеникус? — подталкивает Терций Фауст, первым озвучивая то, что рано или поздно должно было прозвучать. Информация Остия за последние две недели была обильной и проверяемо точной и уберегла нас от нескольких военных просчётов. Хотя мне хотелось бы думать, что мои собственные вклады в эти обсуждения тоже что-то значат, на деле именно разведывательные данные, которые я получаю, открыли мне регулярный доступ к этой группе.
Несомненно, таков замысел Остия. Он снова расставляет меня на нужные позиции, одновременно помогая мне. Я чувствую его медальон у себя на груди — неотступный. Каждый шаг — способ продвинуть собственную повестку.
— Да. — Я рассказываю им о планах, которые раскрыл мне Байн. О намеренном отвлекающем манёвре Редивиуса у доков, а затем о его использовании перенаправленного Трансвекта. Прежние донесения Остия обеспечили мне как доверие, так и удобный предлог для того, что у меня вообще есть эта информация.
Об Эйдине я не говорю ни слова. Как только я начну желать чего-либо, это будет расценено как слабость. Или, возможно, как свидетельство того, что мной манипулируют.
Когда я заканчиваю, воцаряется мрачная тишина.
— Это весомее всего, что ваш источник сообщал нам прежде, — замечает Терций Канифер, смуглолицый нирипкиец из Религии. — Я снова и снова хочу знать, с кем именно вы поддерживаете связь.
— Я тоже, — говорит Магнус Кварт Клавдий высоким голосом, врезаясь в общий гул. Отец Аэквы в целом поддерживал меня, однако, думаю, его несколько задевает, что меня приглашают сюда чаще, чем его дочь.
— Почём знать, что вся предыдущая информация не была задумана лишь как подготовка ловушки. Чтобы мы заняли неверную позицию в момент настоящего удара, — тихо соглашается Лаврентий. — А легион у нас только один.
Я киваю, сочувствуя его сомнениям, по крайней мере. Я давно исхожу из того, что сведения, которые я получаю от Остия, тщательно дозируются — для того чтобы подталкивать события в нужном направлении. Но какие бы выводы я ни строил на этой основе, их пока недостаточно, чтобы составить ясное представление о том, чего он на самом деле добивается.
— Я говорю об этом с самого начала. Я уверен в достоверности сведений, но не могу сказать вам, откуда они. И не скажу. — Я встречаю их взгляды. Прежде эта группа внушала бы мне страх. Я бы внутренне трепетал от одной лишь их близости. Но то время давно прошло. Я провёл месяцы, действуя среди них и на них. Наблюдая и учась. Они просто люди. Во многих случаях даже не особенно умные люди. Цепкие и обаятельные, безжалостные и скорые на слово, обязанные своим положением скорее происхождению, чем уму. — Я понимаю ваши опасения, но чем меньше людей знают, тем в большей безопасности будет мой источник.
Недовольство — но и ворчливое смирение, свидетельствующее о том, что ответ был ожидаемым. Большинство из них, видимо, думает, что я использую эту информацию в собственных интересах, чтобы продвинуться вперёд. Что ж. Так поступили бы они сами. Это им понятно, пусть и не нравится.
Подозреваю, некоторые из них до сих пор опасаются, что я могу работать на Военное ведомство из-за моего приёмного отца, однако сведения, которые я передавал, наносили урон лагерю Магнуса Кварта Сервия не меньше, чем любому другому. Должен думать, что именно там находится Ульцискор: в конце концов, он состоит в его пирамиде. Но с тех пор как праздник закончился, я не получал от него никаких вестей.
Разговор стремительно движется вперёд. Сначала обсуждают оборону; в течение следующего получаса люди разбегаются с поручениями, пока составляются планы. После этого значительная часть обсуждения сосредотачивается на долгосрочных линиях снабжения не меньше, чем на сегодняшней ночной атаке; эвакуация легионов различными претендентами из числа Квартов начинает проявлять признаки дестабилизации провинций, и продовольствие в Катене вскоре начнёт заканчиваться — быстро и неотвратимо. Рационирование уже введено, однако спор разгорается вокруг того, нужно ли сделать его ещё строже.
Весь этот сокрушительный масштаб катастрофы вновь ощущается с новой силой, пока я мрачно слушаю. Цена постоянной экспансии Республики, внутренне хрупкая мозаика зависимостей, которая накапливалась, чтобы её поддерживать, — никогда прежде это не было так очевидно, как сейчас. Всё в точности так, как говорил мой старый наставник Инигес
