Полина Кохинор - Джирмийское клеймо

Джирма холодно посмотрела на измученное лицо бывшего адепта:

- Отправляйся в Шеву, Бернар. Там ты вступишь в клан Хамелеона и до конца дней своих останешься попрошайкой. Отныне магия тебе не подвластна, а оружие в твоих руках будет рассыпаться в прах. А когда ты осознаешь свои ошибки и раскаешься в содеянном, приходи в Цитадель, и я подарю тебе забвение. Иди!

Предводитель развернулся и на негнущихся ногах поплёлся к дверям, а Джирма повернулась к Леопольду и приказала:

- Вставай, прощелыга! Нас ждут.

Лео скинул с себя труп графини, поднялся на ноги и с отвращением оглядел мокрую от крови одежду.

- Переживёшь, - усмехнулась Кошка, и они исчезли…

- Смотрите! - закричал Эллард. - Щит исчез!

Жерар, Рональд и Ильмара вскинули головы и с удивлением уставились на желтоватый лунный диск.

- Ты обманул меня, сын прощелыги! - Эльф оскалил зубы и, склонившись над бездыханным другом, вгляделся в мертвенно-бледное лицо: - И что теперь? Как Аргор будет жить без своего принца? А ну, возвращайся! - Жерар бесцеремонно схватил Марвина за плечи и хорошенько тряхнул. - Открывай глаза!

- Жерар, - тихо позвал Рональд.

- Что? - Эльф обернулся и едва не задохнулся от изумления, натолкнувшись на взгляд больших, сияющих золотом глаз. - Джирма… - прошептал Жерар и машинально кивнул Леопольду, который в перепачканной кровью одежде стоял рядом с Кошкой.

- Надеюсь, это кровь Бернара, - зло прошипел Эллард.

- В каком-то смысле, - уклончиво произнёс Моргенштерн и церемонно поклонился.

Джирма приглушённо фыркнула, а потом рывком поднялась на задние лапы и громогласным рыком огласила пустынные улицы города. Спящие колдовским сном джирмийцы очнулись и стали подниматься на ноги. Джирма опустилась на четыре лапы, приблизилась к бездыханному телу принца и, склонившись над ним, дыхнула в безжизненное лицо. Шею Марвина охватило алое сияние, и тёмно-зелёные глаза распахнулись.

- Джирма… - еле слышно прошептал принц, неловко поднялся и обнял Кошку за шею. - Джирма… ты жива…- Он уткнулся лицом в густую чёрную шерсть и заплакал, как ребёнок.

'Всё будет хорошо, Марви, - прозвучал в его голове низкий спокойный голос, а по щеке скользнул тёплый шершавый язык. - Ты сделал всё, как надо, мой игривый золотой котёнок'.