контактировать с некоторыми представителями фауны, иэкшзэмы охотно приводили в поселения чудищ и превращали их в членов семьи.
Проходы через холмы значительно сокращали путь, тем более что на выходе отряды встречали приличные дороги вместо скользких узких троп, то тут, то там покрытые глубокими лужами. Надолго нормального пути не хватало – воры и невежды зачем-то разбили камни, часть утащили к себе домой или просто выкинули, а часть побросали на обочину. У кольцебрюхов, украшающих тоннели, вытащили все полудрагоценные камни, из которых обычно делались глаза, зубы или небольшие узоры, и если понять эту жестокость и неуважение у чужому труду было не сложно, то для чего портить дорогу, не сумел ответить ни один из свэтов.
Холмы закончились в один миг, еще быстрее, чем начались. Тропа вильнула в сторону, снова прошла через низину, затопленную по колено, затем устремилась ввысь, да так отвесно, что путникам пришлось слезать с животных и тащить их, упирающихся изо всех сил и издающих звуки недовольства, за собой. Можно было бы сказать «на себе», но это капельку не соответствовало правде.
Почти сразу после подъема и резкого поворота, ведущего между двумя валунами, тропа закончилась. Она обрывалась самым опасным образом – земля в этом месте резко уходила вниз на добрые три роста взрослого свэта, а затем переходила в склон, и он тянулся еще на два роста. При помощи веревки или чар подобное преодолеть совсем не сложно, конечно, если успеть вовремя среагировать и не скатиться кубарем. Внизу хорошо просматривались старые кости и совсем свежие тела пяти, может быть шестидневной давности. Тела тех, кто заметил неприятность слишком поздно.
За полосой земли, поросшей бурыми вьющимися травами, мелкими, похожими на ряску травинками и такого же размера цветочками и очень редкими невысокими деревцами, виднелся лес. Нет, Лес, именно с большой буквы. Величественный, непроходимый, если не знать пути, опасный, враждебный или дружелюбный – это зависело от путешественников. Такой, которого очень давно не встречалось. По сравнению с ним Мрачный лес можно было назвать лишь небольшой полянкой, а Вечный лес – рощицей. Именно его называли родиной все перевертыши, именно в нем, очень-очень давно, получили свои силы первые друиды, именно в нем родились многие народы, вроде небольших крылатых созданий, древоходов и других.
Бесконечный и тянущийся до самого горизонта зеленый массив имел свое очарование. Он притягивал взгляды и манил, он мог дать кров и защитить от врагов, а мог укрывать местных обитателей от гостей, позволяя подготовить весьма интересный прием. Этот лес, названный Древним, в последние столетия значительно уменьшил свое влияние. Его территории сократились втрое с тех пор, как на континент начали пребывать люди. Именно они вырубали деревья и кустарники, сжигали их, вырывали с корнями молодые цветы и грибы, давили шишки и, конечно же, прогоняли своих конкурентов, первых жителей этой территории, тех, кого сами же прозвали зверолюдами. Перевертыши уже многие годы тщетно боролись за право называться нормальным народом, а не подобием ничего не соображающих животных. Они мечтали вернуть не только свои земли, но и былую славу.
К сожалению, с появлением людей, как и другие, перевертыши начали вымирать. Стаи становились все меньше, отсутствие территорий и охота на них мешали. Народы, также оставшиеся без земель, приходили вытеснять жителей Древнего Леса, боролись с ними и вредили ничуть не меньше, срубая деревья, чтобы построить дома. Лишь с одной стороны никто не мог подступить – со стороны болот. О них ходили слухи, разные в каждой части Дкадиара.
– Стой, ты же упадешь! – Наэм протянул руку, чтобы остановить Рэйару и помешать ей последовать примеру других неудачников, не заметивших окончание пути.
Мужчина не сумел схватить поводья, его конечность царапнула воздух и в итоге опустилась на ногу женщины. Древесный маг засмущался, но не убрал руки и, напротив, только сжал свою добычу. В последние дни он стал решительнее и прибавлял уверенности в себе. Возможно, на нем сказался путь, возможно повлияло излечение от тьмы и исцеление Алорэ и Фэйэна, а может то, что ему пришлось сделать ради сестры. Не меньше повлияла и ссора Эйэ и Рэйары, в процессе которой заклинатель обвинил женщину в неразумности и одичании. Нэ либо решил, что теперь ему может что-то перепасть, либо только теперь женщина начала замечать каждое проявление симпатии.
Раньше перевертыша более чем устраивало общение с природником. Конечно, Ойэ и Айэ сказали правду при встрече, днями позже Рэ призналась себе – она, может и не задумывалась, но чувствовала симпатию по отношению к себе. Нэ пытался ухаживать, был добр, терпелив, охотно помогал и смотрел преданно, как пес на хозяина-охотника. При этом он не позволял себе ничего больше, чем объятия тогда, когда это требовалось. Такое проявление чувств приходились Рэ по душе.
Теперь же, осмелев после Приустья и Высокогорья, Наэм начинал требовать чего-то в ответ. Он не говорил этого словами, но и без них все становилось ясно. Перевертыш, хоть и не могла назвать себя эмпатом, не способная разобраться в собственных чувствах, не говоря уже про чужие, все равно заметила изменения. Эйэ тоже вел себя по-другому – несколько дней он сердился на женщину и древесного волшебника, пристально наблюдал за ними, постоянно читал свои глупые книжки и всячески избегал общения. Еще в Высокогорье он начал отдаляться от компании. Фэйэн и тот не мог достучаться до учителя и выпросить себе очередную порцию знаний.
По совету Ойэ и Айэ отряд успешно побывал у других неотрекающихся и прошел там процесс очищения. Ничего сложного, опасного или противного в ритуале не было, скорее напротив – скучное сидение или лежание, пока вокруг плетут заклинания, гуляния вокруг стихийных элементов – чаш с водой, землей, огнем и воздухом, успокаивающий и расслабляющий отдых в тени
