Остатки зелья я вылил на раны, продолжая размышлять, но не о поединке, а о том, что, походу, они так и не поняли, какая у меня магия, раз зеленокожий заикнулся про телепортацию. Значит, буду драться не используя этот козырь. К тому же, если он хочет посмотреть на мой характер ведения боя, значит надо постараться биться без хитростей и по чести, чтоб он подумал, что раз я и в бою честен, то значит и в словах своих.
Мне под ноги кинули болтомет, болташ и кукри.
— Ха! Киньте деду еще кольчугу! — радостно выкрикнул предводитель Республики. — Хоть как-то уравняем шансы.
Под ноги упала моя броня. Но я решил не надевать ее. Один на один, значит? Тогда сделаем так. Я стянул с себя рубашку, скинул обувь, оставаясь в одних штанах. Болташ и болтомет я откинул ногой в сторону. В правую руку взял кукри. Левую обмотал кольчугой. Буду использовать ее как щит.
— Ха! Грокула, ты смотри! А Николай Селезнев-то серьезно настроен.
Четырехрукий недобро улыбнулся и тоже снял с себя броню, похожую на легкую кирасу. В каждой его руке было по короткому мечу.
За каких-то несколько секунд нас окружила толпа игроков, образуя импровизированный круг-арену.
— Ну че стоите? Вперед! — выкрикнул Мерседес, и толпа дружно подхватила его возглас.
Так, все полоски с показателями заполнены до максимума, чувствую я себя прекрасно!
— Ну чо, дрысня ты подзаборная, понеслась!
За три шага я быстро сократил расстояние до метра и по диагонали замахнулся своим ножом. Сначала надо обезвредить максимальное количество его рук. Воу! Нырок вниз, увел плечо назад, поднял руку, отпрыгнул в сторону. Как же нечестно, когда у противника четыре руки! Я едва успел увернуться от всех лезвий.
Две правые руки в широких замахах опускаются мне в район плеча, я поднял левую руку, с намотанной на нее кольчугой. Боль почувствовал, но вот показатель здоровья не сдвинулся. Отлично!
Еще один такой же двойной удар, и я так же блокирую его кольчугой, а затем коротким ударом вгоняю свое лезвие в одно из запястий врага. Один из коротких мечей падает. А я, не успев обрадоваться успеху, получил с ноги в грудь.
— Чоб тебя собаки некрещеные отодрали, — прошептал я, пытаясь перевести дыхание, сидя на одном колене.
Я не успел отпрыгнуть в сторону, и по плечу больно резануло одно из лезвий.
«Здоровье
10/20»
Плохо! Еще одна такая рана, и я проиграл. Снова удар. Отбиваю его рукой с кольчугой, и в следующий миг еще одно лезвие летит мне в горло. Нырнул еще вниз. Снова удар ноги, только теперь по ребрам. Меня вообще отбросило в сторону и пару разу перекрутило.
— Ах ты ж, погань! — в этот раз я уже яростно крикнул.
Грокула злобно оскалился и слизал кровь с запястья. Запугать меня решил? Я те ща покажу! Деда тут голой жопой пугать собрался.
Я зло взревел, затем сбросил кольчугу с руки, начал остервенело колотить себя же кулаком в грудь, а потом отошел чуть назад и почувствовал, как пяткой задел болташ. То, что надо! Все же без хитростей не обойтись.
Я вновь неистово заорал, после чего стопой встал на желтый магазин в болташе и за пару ударов ноги расколол его на части. Затем я взял одну из стрел и с яростным воплем всадил ее себе в грудь.
Толпа вокруг воодушевленно загудела, Майонез выкрикнул что-то похабное, Грокула офигел, а полоска моего здоровья полностью восполнилась.
В очередной раз заорав, я кинулся вперед на противника. Воля того явно дрогнула, а я краем глаза заметил в толпе знакомое синюшное лицо.
Ухожу вниз от двух лезвий, втыкаю кончик своего оружия ему в ногу, после чего делаю подсечку, еще один меч вылетает из верхней левой ладони и четырехрукий падает, как мешок с картохой. Я сажусь на него сверху, вонзаю клинок в одно из предплечий и стопой прижимаю оставшуюся боеспособную руку с оружием. Вторую ногу сгибаю и коленом что есть мочи надавливаю ему на шею.
Толпа беснуется, зеленокожий одобрительно улыбается, а тело подо мной перестает сопротивляться.
Местный глава поднимает руку, и толпа сразу же замолкает.
— Хорошо, Николай Васильевич, я готов выслушать твое предложение. Но мне надо выйти в реал на какое-то время. Киньте его в яму. По возвращению — поговорим.
9. Погостили и хватит
— Ну давай же! — настойчиво жужжал голос у меня над ухом. — Да приди ты уже в себя!
— Чо за суета? — в полубредовом состоянии я поднял голову.
Когда, после победы на четырехруким Грокулой, меня вновь кинули в эту яму, то через какое-то время здоровье опять упало до одной единицы, и самочувствие мое скатилось до предсмертного. Болел я как-то ангиной, и была у меня температура 39.8. Так вот ощущения были те же, что и сейчас — убейте меня поскорее.
— Как?! Как тебя угораздило вляпаться в такое? — это произнесла голова Коновязова голосом Андрюха.
— О! Синявый, это ты. А я было подумал, чо Кондрат не может в этой яме взаимодействовать со мной.
— Все он может. Так как тебя сюда занесло?
— А надо прям сейчас полностью рассказывать? — моя голова была как в тумане, и соображал я с большим трудом. — Может, сначала вытащишь меня отсюда?
— А надо?
— Ого! Андрюха, а ты за пару часов шутить научился? Похвально, но немного неуместно…
— Я отвез твоего внука в школу, его забрал домой помощник. Потом уже я добрался к себе домой, по пути заскочив в гипермаркет. Поел, захожу в Мирантир и оказываюсь посреди голых стен. Ни мебели, вообще ничего, вас с Рориком нет, маунтов нет, а снаружи — Республика. Как? Как ты сюда попал? Вы же летели на Остров Берцовой Кости.
— Ну, на нас напала Крысолов, которая, кстати, оказалась девушкой, а потом, ну после того, как я встретился со старой шельмой и с тобой, я убил себя, возродился в нашей летающей коморке, а там на нас уже напал Майонез. И теперь вот я тут.
— На вас напал майонез? Ты в своем уме? Что ты несешь?
— Ну Мерседес… Или как его там… Ну с зеленой мордой и клычищами, местный главный.
— Вот натворил ты дел, — голова Холланда на пару мгновений неподвижно зависла. — Освобождать тебя надо.
— Да ладно? Сам догадался? Или Коновяз подсказал?
Ох, как хреново мне. Просто ужасно. Как будто меня переехал Камаз во время бурного похмелья.
— Стой! Ты сказал, Крысолов?
— Андрюха, едрить тебя в душу, да! Это сейчас важно?
На десяток секунд голова неподвижно зависла в воздухе, как восковая и неживая.
— Черныш на острове, Шмакля привязан к нашему летающему контейнеру, а вот где остальные пегазоны?
— Я, конечно, понимаю, чо свою скотину всегда беречь надо, но может ты сначала меня вытащишь?
— Сначала пути отхода. Я не хочу прошляпить подарок Гавриила в первые же дни. Это нам потом может аукнуться.
— Насколько я помню, последний раз я видел их в трюме на корабле Крысолова.
— На Королеве Гвиневре?
— Да. А ты откуда знаешь название?
— Никуда не уходи, этот корабль как раз возле нашего летающего контейнера. Я пойду все разузнаю. Меня пока не засекли и не знают, кто я. Так что просто сойду за нового игрока, попавшего в Республику.
Голова Кондрата исчезла в сером облаке.
— Никуда не уходи. Только послушай его. Шутник. Надо будет Рорику хохму рассказать.
Я бессильно опустил голову, почти полностью растворившись в полубредовом состоянии. Может, ну его к бесовым отродьям? Попрошу Андрюху найти остатки моего тела в реально мире, и пусть он отключит их. И дрокайтесь вы сами с этим сраным Мирантиром и всем остальным, а я уйду на покой.
— Селезнев! Николай! Ты там откинулся, что ли? — прозвучал сверху знакомый громкий шепот.
— Кто здесь? — резко посмотрел я наверх, и на мою бедную головушку напала такая центрифуга, что я еще пару секунд не мог сфокусировать взгляд. Все кружилось.
— Не признал?
Лучи от одного из светил попадали в мою яму, но часть перекрывала чья-то головешка, которую отсюда и из-за света я не мог разглядеть.
