— Собака, — неуверенно сказал он. — Ну и что?
Собака у ангара скулила совсем тихо и очень тоскливо, словно уже не рассчитывая на то, что ее услышат. Но Лейка услышала и преисполнилась сочувствием, сама не понимая, почему.
— Может, она под машину попала, — предположила она, сворачивая с натоптанной тропинки к заросшей лопухами канаве. — Или ее там привязали и забыли…
— Лейка, ты в своем уме? — поинтересовался Дима. — Вот только больной собаки нам сейчас не хватало! Наверняка обычная сторожевая псина, которой на цепи сидеть скучно. Вот она тебя тяпнет…
— Ну точно, собака! — раздался Лейкин голос из лопухов. — Вот она, в канаве лежит! Здоровая какая! Господи, вся в крови! Ну куда же… Ай!
— Что, тяпнула? А я предупреждал!
Он поискал глазами что-нибудь вроде дубинки…
— Дима, быстро иди сюда! — позвала Лейка. — Быстро!
Дима, встревожившись, двинул в лопухи.
В канаве лежал Хищник. Лежал, свернувшись в клубок, и скулил, то без слов, по-собачьи, то что-то бормоча на языке троллей. Лейку с Димой он полностью проигнорировал. Шкура хищника была в крови и проплешинах, один глаз был затянут белесой пленкой, но других повреждений заметно не было. Однако было совершенно очевидно, что Хищник пребывает в глубокой депрессии.
— Что случилось? — спросила его Лейка по-шведски, осторожно обнимая тролля.
Хищник что-то провыл на том же языке и снова заскулил.
— Что он говорит?
— Говорит, что не догнал Ротгара, — перевела Лейка, вслушиваясь в скулеж Хищника. — Не успел. Но плачет он не из-за этого. Он говорит — в этом ангаре стоит огромная железная бочка. Она пахнет Охотником, его кровью, страхом и болью.
— То есть Ротгар держал Карлссона тут?
— Да, прятал его здесь. Но сейчас тут больше никого нет. Ротгар увез его отсюда больше суток назад.
— Понятно, — Дима быстро подсчитал, когда встретил корабль с батискафом. — Значит, именно тогда Ротгар…
— Не успел! — неожиданно провыл Хищник по-русски. — Не успел. У-у-у!
— Тихо! — Лейка сжала руками его челюсти. — Успокойся! Какой позор — плачущий тролль! Ох ты боже мой, теперь еще этого утешать…
Уговоры не помогали — Хищник продолжал выть. Лейка суетилась, чесала ему шею и брови, пытаясь взбодрить. Дима размышлял.
— А знаешь, все-таки здорово, что мы его нашли, — сказал он. — Вот теперь у нас появились реальные шансы.
— О чем ты? — Лейка подняла голову.
— О нем, — Дима кивнул на Хищника. — Наше дело — найти корабль. А потом мы его туда запустим. И больше никаких проблем — ни с Ротгаром, ни с командой.
— Хе, всего-то делов — найти корабль.
— Ну, придется постараться. Я подозреваю — он болтается где-то недалеко от берега. Иначе Ротгар бы не гонял на своем катере туда-сюда по несколько раз в день. Почему бы нам не сделать то же самое? Возьмем катер…
— Где?
— Да хоть напрокат.
— А денег хватит?
— Вместо денег у нас будет Хищник.
— Ты что, пиратствовать предлагаешь?
— Ну почему же…
Дима умолк — его посетила новая идея. Сначала она показалась ему совершенно невероятной, но чем дольше он ее обдумывал, тем больше она ему нравилась.
— Я вот подумал: катер — это долго, хлопотно… Морскую карту добывать, болтаться по всем этим фьордам… Гораздо быстрее и удобнее — искать корабль с воздуха.
— Это как? — обалдела Лейка.
— Вот если бы нам раздобыть вертолет…
— Не успел! — провыл Хищник. — Если бы я нашел это место раньше!
— Слушай, скажи ему, чтобы перестал выть, — потребовал Дима. — Скажи, мы знаем, где Карлссон. И если поторопимся, то сумеем его вытащить. Если он, конечно, не боится Ротгара. И высоты.
— Высоты? — переспросила Лейка. — Ах черт!
— В чем дело?
— Он же тоже тролль. Тролли боятся воды. А уж от мысли о полетах по воздуху их тут же колбасить начинает.
— Нет, ты ему все равно скажи! Если он хочет помочь Карлссону, должен преодолеть свой страх.
— Это же не просто страх, это фобия! — возразила Лейка. Тем не менее она сообщила Хищнику, что у них есть шанс отыскать Карлссона.
Как только смысл сказанного Лейкой дошел до сознания Хищника, тот мгновенно воспрял. В прямом смысле. Вскочил, засуетился…
Оказалось, общие фобии троллей его не касаются. Утонуть он не боится, поскольку умеет плавать. Высоты тоже не боится, поскольку чего ее бояться. А то он с гор не падал! Вот в молодости, когда еще только лазать учился, свалился он как-то в ущелье в четверть мили глубиной — и ничего. Больно было, да. Но потом все зажило. Он же — тролль-Хищник. Чтобы он умер, его надо в кратер вулкана бросить. Или через мясорубку пропустить. Или — заклинанием. Но он, Хищник, любого заклинателя раньше слопает. Хоть самого искусного Туат’ха’Данаанн.
В общем, Хищник воспрял и был готов к подвигам.
Дело было за малым — заполучить вертолет.
— Сколько у тебя денег? — спросил Дима.
— Тысячи две-три, наверное, — ответила Лейка.
— Евро?
— Ну не рублей же.
— Мы не будем красть вертолет, — сказал Дима. — Мы его арендуем. Деньги я тебе потом отдам, в Питере. Из своей доли за «порше».
— Без нищих спонсоров обойдемся! — высокомерно ответила Лейка. — А где мы его наймем?
— Как — где? На спасательной станции, естественно.
Спасательной станции как таковой в Стокгольме не оказалось. Было что-то вроде «службы спасения на воде», но вертолетов там в аренду не сдавали. Зато подсказали, куда обратиться.
Аренда вертолета на час стоила тысячу сто евро. Недешево. Можно было и подешевле, тот, который подешевле, был слишком маленьким, чтобы спрятать в нем Хищника. Зато пилот машины побольше оказался русским. То есть вообще-то белорусом, но — разница невелика. Звали пилота Гришей. Грише быстренько изложили «легенду». Мол, месяц назад, в Малайзии (чем нелепей, тем лучше, сказал Дима) Лейка познакомилась с классным парнем по имени Эрик, здоровым таким, рыжеватым, который работает, типа, водолазом на судне под названием «Хёбрис». Они договорились, что Лейка прилетит к нему в Стокгольм, а он, мерзавец такой, не встретил их сегодня в аэропорту. А еще они узнали, что судно это ушло в море. То ли вчера, то ли позавчера. Но находится где-то недалеко… В общем, по-шведски Лейка говорит плохо, потому толком они ничего и не выяснили. Когда пилот по-свойски поинтересовался у Димы, на кой тратить такие бабки, чтобы найти какого-то раздолбая, который девушку даже не встретил, Дима пояснил: деньги — фигня. Папа у Лейки нефтью торгует.
— А ты ей — кто? — спросил Гриша.
