Эли Бьярд расстегнул суму и осторожно, словно невесть какую драгоценность, вынул из неё маленький чёрный пузырёк.
— Что это? — снова спросил Анастас.
— Снадобье от подагры, которое делают андразийцы. Взгляните.
Ничего не понимая, Анастас смотрел, как лорд-торговец бережно, одними кончиками пальцев отвинчивает хрустальный колпачок и поворачивает флакон отверстием к Анастасу. В пламени свечи мутно блеснула смолянисто-чёрная матовая поверхность мази, которой он был заполнен.
— Его делают из особых смол, которые добывают в пещерах Андразийского хребта. Намазанное тонким слоем, оно довольно быстро вылечивает почти любую разновидность подагрической хвори. Правда, после использования этой смеси, случается, на коже остаются неприятные следы, похожие на ожоги, но после они проходят…
— Лорд Эли, — сказал Анастас, — вы вытащили меня в вашу глушь в самый разгар кампании для того, чтобы предложить средство от подагры?
— Лорд Флейн оценил бы ценность этого товара, — лукаво ответил Бьярд. — Как я уже сказал, андразийские лекари используют эту смесь как средство от подагры. Мне продал её один фариец, учёный, исследовавший это зелье у себя на родине. У него была любопытная мысль, которую он пока что не успел проверить. Когда я беседовал с ним, при нас находилась моя сестра, леди Сесилия… теперь местра Сесилия — она настоятельница обители гвидреанок в Скортиаре… быть может, вы слышали об этой обители.
Многозначительный тон, с которым Бьярд подчеркнул последние слова, был излишним. Конечно, Анастас слышал об обители гвидреанок, где, бывало, излечивали самые тяжёлые и страшные болезни. Разве что чёрную оспу ещё не научились лечить. Говаривали, что это неспроста: дескать, сёстры-монахини практиковали запрещённое учение фарийских лекарей, но то были только слухи.
— Сестра моя, — продолжал Бьярд, — заинтересовалась мазью и взяла её, дабы изучить её действие на больных подагрой. Через несколько недель она вернула мне этот пузырёк с гонцом и письмом, где описывала те самые свойства этого зелья, о которых подозревал фариец. Стремясь усилить целебные качества андразийской грязи, Сесилия смешала её со спиртом и некоторыми другими ингредиентами. Получившаяся смесь перед вами. Я хотел, чтобы вы увидели её действие, но не рискнул вывозить её за пределы своего фьева. Не могли бы вы отойти к той стене? И стойте там, пока я вас не позову.
Анастас, заинтригованный ещё больше прежнего, подчинился. Когда он оказался у крутого, закруглявшегося книзу борта трюма, лорд Бьярд встал, снял свечу с металлической плошки, на которой она стояла, и очень осторожно капнул в центр этой плошки одну-единственную тягучую каплю чёрного зелья андразийцев.
— Сейчас лучше не двигайтесь, мой лорд, — предупредил Бьярд и поднёс пламя свечи к блестевшей посреди металла капле.
Стрела пламени фута в три высотой взметнулась от плошки ввысь и лизнула потолочную балку трюма. Анастас вскрикнул от неожиданности и изумления, но лорд Бьярд уже лил на плошку воду из заранее заготовленных вёдер, стоявших у стены трюма. От первого потока воды пламя гневно зашипело, метнулось в сторону, но потом вновь рванулось ввысь; лишь третье ведро воды смогло погасить струю огня, которую изрыгнула одна крохотная чёрная капля.
— Молог задери! — воскликнул Анастас, бросаясь вперёд. — Что это такое было?!
— Я решил назвать это вещество «андразийским вепрем», — ответил лорд Бьярд. — Удачное название, не находите? Неусмиримое, бешеное, как вепрь, и довольно одного жаркого взгляда, чтобы оно разбушевалось. Осторожнее, сударь! Если уронить этот флакончик, весь корабль в мгновение ока превратится в факел, а с ним и мы с вами.
Туша огонь, он отбросил свечу, и сейчас они говорили в темноте. Закончив, лорд Бьярд нашёл огарок и снова запалил его. Анастас в потрясении посмотрел на мокрую плошку, почерневшую и обуглившуюся, оплавившуюся по краям. И всё это за несколько мгновений сотворила одна капля! А у андразийцев этого дьявольского вещества в буквальном смысле — что грязи… И они даже не знают, в чём его сила. Знает об этом только лорд Бьярд и его еретичка-сестра.
«О, боги, — подумал Анастас, чувствуя, что холодеет. — Благодарение вам, что Дэйгон Одвелл не пожелал слушать этого человека. Иначе у него было бы это оружие, а не у меня. И то, сколько у каждого из нас копий, стало бы значить гораздо меньше».
— А говорили, что не верите в меч, — с трудом заставив себя улыбнуться, сказал Анастас.
— В меч — да, не верю. Я верю, как вы сами сказали, в золото. И в огонь. Ваши цвета — белый и красный, мой лорд. Золото бывает и белым, и червленым, и весь белый свет вы получите, имея это пламя.
— Да вы поэт, Бьярд.
— О да. Рад, что вы заметили это, хотя и не оценили красоту моей «Светлоликой», — вновь тонко улыбнулся тот.
— За какой срок вы сможете достать больше этого средства?
— У меня есть около галлона мази, которую моя сестра сможет превратить в «андразийского вепря» меньше чем за месяц. А к осени, надеюсь, я вернусь с полными трюмами сырья.
— Этим можно сжечь весь мир, — вырвалось у Анастаса.
— Можно. Но ведь вы, мой лорд, не этого хотите?
Да, Анастас хотел не этого. И лорд Бьярд знал это, когда обращался к нему. Он сам побаивается того, что открыл, и, вероятно, долго думал, прежде чем выбрал человека, которому мог бы доверить свою смертоносную тайну.
— Кто ещё знает об этом… «вепре»?
— Никто, мой лорд. Вы и я. Сесилия думает, что у меня был только один флакон. Это не тот секрет, который стоит доверять кому ни попадя, верно?
«Я дам ему всё, что он захочет», — подумал Анастас. От одной мысли о том, как запылает замок Эвентри, облитый этой смесью, у него захватило дух. Он ощутил восторг, ненависть и восторг, и то самое свирепое, безудержное отчаяние, которое всегда толкало его на самые безумные поступки. «Я должен быть осторожен», — сказал он себе.
— Отлично. Храните вашу тайну дальше. Никто не должен знать об этом.
— Никто не узнает, мой лорд.
Они обсудили сроки и средства связи, которые понадобятся им, когда Бьярд оповестит свою сестру о том, что для неё появилась работа, и когда работа эта будет сделана. Оплавившаяся чёрная плошка лежала между ними на бочке. Свечной огарок лорд Бьярд ради безопасности поставил на пол, подальше от того места, где упала и сгорела чёрная капля.
— Я счастлив встретить в вашем лице столько всеобъемлющее и глубокое понимание, мой лорд, — довольно сказал Бьярд, сцепляя руки на животе, когда Анастас пообещал ему, помимо дипломатической поддержки, средства к постройке нового корабля, который Бьярд собирался заложить на будущую зиму. — Говоря по правде, клан Эвентри никогда не вызывал во мне иных чувств, кроме самого тёплого и искреннего уважения. Я имел честь когда-то участвовать в тинге, где присутствовал ваш великий дед, лорд Уильям… Тогда и Эвентри и Бьярды назывались свободными бондами — что за славные были времена! Увы, решением вашего отца, лорда Ричарда, и моего покойного родителя мы оказались септами враждующих кланов…
