Рычащая Иукена появилась возле Вадлара, в ее руках был лук, и она вертела головой, выискивая кого-то. Подлетел маг, вытащил из распадающегося горла и наполовину исчезнувшей груди Вадлара кинжалы, выругался. Лезвия осыпались декариновой пылью, оставив в руках Магистра рукоятки. Он быстро огляделся и начертал в воздухе одновременно обеими руками треугольник в квадрате. Стеклянный звон сопроводил появление гудящей магии, в которой какой-то частью себя Понтей разобрал заклятия Многогранного Щита, многосторонней энергетической защиты.
Иукена послала за пределы Щита стрелу.
Маг что-то предупредительно сказал, Иукена, забывшись, зашипела на него.
Вадлар умирал. Через мгновения он станет пеплом, черной сажей, небытием своих надежд и дел…
Маг вытащил Свиток из пояса, начал разворачивать. Хоббит появился сбоку — пространство как бы вогнулось в себя и тут же вытолкнуло невысоклика из этой вогнутости. По лицу половинчика блуждала кривая ухмылка. Декариновый кинжал ударил в шею Магистра. Намина Ракура вскрикнул и обмяк, упав рядом с Вадларом. В хоббита уже летели три стрелы — Иукена не мешкала, но пространство всосало половинника обратно, и стрелы прошили пустоту.
Вадлар. Магистр. Да что же это происходит?!
Но Понтей ошибся. Магистр зашевелился и встал, коснулся шеи, вытаскивая кинжал, лезвие которого опять превратилось в декариновую пыль. Матерясь, отшвырнул Свиток в сторону: эфирные нити между боевым магом и Заклинанием, заключенным в Свитке, таяли. Свиток стал прямоугольным куском дорогой бумаги, после того как сработал.
— Святое Покровительство! — простонал Магистр, тупо глядя на Вадлара, который уже весь покрылся огнем. — Оно бы помогло! Проклятье! Проклятье, проклятье, проклятье!
Все. Огонь погас. Вадлара не стало.
Лесной Коридор раскрылся, выпуская фургон в Границу. Управляющий повозкой Ахес натянул поводья, останавливая фургон. Я перепрыгнул через борт, не дожидаясь полной остановки, и посмотрел на лежащего в яме бога-упыря, который медленно, очень медленно восстанавливался. От магического удара, которым Магистр пробил Онтический Эфир и ослабил Золтаруса, остались только возмущения в Эфире и колебания в Астрале.
Великолепное Заклинание. Я плохо разбираюсь в иных областях волшебства, которые не связаны с магией крови и алхимией, но любой, кто владеет Даром Искусства, восхитился бы, ощутив чистоту Силы, с которой сравнилась бы разве что чистота Силы в Мыслях Тварца.
Создать на пустом месте Заклинание, которым можно ранить Бессмертного… Магистр и Сива замечательно сработались, пытаясь понять, как пробить Онтический Эфир. Мне надо было только подать им метафору с алхимической реакцией, когда в тигле собирается квинтэссенция вещества, — а дальше они сами продумали Периметр Заклинания, который я никак не мог создать.
Они пригодились.
Бранди должен был уже убить их.
Сначала — юного Сива, единственного, кто может выстрелить из эфирострела. Потом — Магистра, чтобы он не помешал моим действиям. Затем Бранди может убивать, кого захочет.
Эвана. Возрадуйся. Возрадуйся, дочь моя, чей отец пережил своего ребенка. Я принесу твоей душе обильные жертвы, когда вернусь в замок. А пока радуйся смерти тех, кто виновен в твоей смерти. Я всегда буду помнить тебя, дочь моя.
С фургона спустился Ахес, неся на плечах помеченный особо ящик. Я кивком приказал ему следовать за мной. Фамильный гворд, подарок отца, я оставил в фургоне. Он не был нужен. Да и не умел я им пользоваться. Эликсиры и пилюли остались с гвордом. Не поможет моя магия против Золтаруса. В руках только клюка. На левой руке — браслет.
И необоримая Сила на плечах Ахеса. Сила, с которой бог-упырь станет моим. Мне не нужен мертвый Золтарус. Мне не нужна кровь его мертвого тела. Это Сива может довольствоваться кровью из Бессмертного тела. Мне нужна Кровь. Сердцевина. А она есть только у живого бога-упыря.
Столько еще предстоит сделать. Столько еще планов на будущее. Я хочу пожить подольше.
Онтический Эфир должен был сначала воссоздать тело Золтаруса, прежде чем вернуть ему сознание и обернуть бога-упыря почти непробиваемой защитой. Магический удар Магистра, как, впрочем, и схватка с внезапно появившимся Лесным эльфом, вымотали Золтаруса и Онтический Эфир. У меня было достаточно времени, чтобы спустить на упыриного бога свое орудие.
Во время передвижения по Лесному Коридору я боялся только того, что Магистр заметит охранные и укрывающие заклятия, наложенные на мое орудие. Однако чародей из Ри-Ши-У, небольшой страны на Дальнем Востоке, не обманул, уверяя, что его магия будет незаметна волшебникам Запада. Печати и барьеры, созданные им, и впрямь были упущены Магистром.
Школа Магии — лучшее колдовское заведение на Западе. Но на Востоке есть те, кто с легкостью обойдет ее выучеников. Ведь и основатель Школы, Дзугабан Духар Фаштамед, сам был из Восточных царств, а это уже кое-что значит…
Я дал знак Ахесу остановиться. До ямы с Золтарусом оставалось метров двадцать. Ближе подходить опасно, даже с подготовленным мной орудием.
Особенно с подготовленным мной орудием.
Золтарус уже шевелился. Он не знал, что чуть не умер. Не знаю, смог бы эфирострел Сива убить бога-упыря, но Периметр Заклинания впечатлял, и сомнений в умениях Сива для меня стало меньше, так что кто знает… Но бог-упырь мне нужен живой. В том смысле, насколько он, не-живой, живым является.
Ахес поставил ящик на землю вертикально. Он был суров, мой орк, единственный оставшийся в живых из Четверки. Его воинская честь, с трудом понимаемая мной, наверняка сейчас требовала от Темного совершить акт наказания, откусить палец или отрезать ухо, например. И палец и ухо вернутся, но все дело в наказании. Он остался в живых, когда погибли Олекс, Затон и Тавил.
И Эвана.
Он всегда робел в ее присутствии, хотя тщательно скрывал это, пытаясь вести себя как обычно. Но от моей телепатии трудно спрятать мысли. Это Эвана не развивала искусство чтения мыслей, я же, сын Повелителя Долины, знал, что телепатия — не только способ видеть разум других, но и способ управлять разумом других.
Ахес страдал, это было понятно без чтения мыслей. Орк, первым получивший морфе и энтелехию, молчаливо посчитал себя старшим в Четверке. И, как старший, он должен отвечать за их смерти. И за смерть Эваны, которую он не сумел предотвратить. Орк еще не решил, как именно будет отвечать. Но он решит. И ответит. Он таков, мой Темный орк из Восточных степей…
Золтарус приподнял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Достаточно. Хватит ждать. Я поднял клюку и, представляя нужные мыслеформы, начал петь песнь, древнюю, как Равалон. Клюкой я ударил по крышке ящика, снимая печати и барьеры. Крышка упала, и из ящика вышло мое орудие.
