Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 288
— Ага. — Ему нравились ущелья. Однако это не означало, что он хотел бы рискнуть и остаться здесь во время сверхшторма. — У вас в сумке случайно нет карты?
— Нет, — состроила гримасу Шаллан. — Я не захватила свою. Карты имелись у ее светлости Велат. Я пользовалась ими. Но, возможно, я смогу вспомнить часть того, что видела.
— Тогда, думаю, нам стоит двигаться в том направлении, — указал Каладин.
И пошел вперед.
* * *
Мостовик отправился в указанном им направлении, даже не дав ей шанса высказать свое мнение в сложившейся ситуации. Шаллан сдержала раздражение, рывком подняв сумку и мешок — она обнаружила несколько бурдюков с водой у солдат. Ее платье зацепилось за то, что, как она надеялась, было всего лишь очень белой палкой, но она поспешила догнать Каладина.
Высокий мостовик проворно перешагивал или обходил мусор, не оборачиваясь. Почему должен был выжить именно он? Хотя, честно говоря, она обрадовалась, отыскав кого-то живого. Бродить здесь в одиночку — не самое приятное занятие. По крайней мере, он был достаточно суеверен, чтобы решить, что его спасли спрены и причуды судьбы. Шаллан понятия не имела, как выжила сама, не говоря уже о нем. Узор сидел на ее юбке и, прежде чем она встретилась с мостовиком, рассуждал на тему спасения штормсветом.
Остаться в живых после падения с высоты не меньше двухсот футов[44]? Этот случай только в очередной раз доказывал, как мало она знала о своих способностях. Отец Штормов! Она спасла еще и другого человека. Шаллан была уверена, что во время падения он летел вниз рядом с ней.
Но как? И сможет ли она выяснить, как проделать такое снова?
Девушка ускорила шаг, чтобы не отстать. Проклятые алети и их непомерно длинные ноги! Каладин передвигался как солдат, не задумываясь о том, что ей было гораздо сложнее выбирать дорогу. Шаллан не хотелось, чтобы ее юбка цеплялась за каждую ветку.
Они дошли до лужи на дне ущелья, и он прыгнул на перекинутое через нее бревно, почти не сбившись с шага. Шаллан остановилась у края лужи.
Каладин оглянулся на нее, подняв сферу повыше.
— Вы ведь не станете требовать, чтобы я снова отдал вам ботинки?
Шаллан подняла ногу, показав ботинки военного образца, которые она носила под платьем. Мостовик не удержался и выгнул бровь.
— У меня хватило ума не отправиться на Разрушенные равнины в туфлях, — пояснила девушка, залившись румянцем. — Кроме того, под таким длинным платьем никому не видно, какая у тебя обувь.
Шаллан оглядела бревно.
— Хотите, чтобы я вам помог? — спросил Каладин.
— На самом деле, мне интересно, как здесь оказался ствол тяж-дерева, — призналась она. — Они даже предположительно не могут произрастать на Разрушенных равнинах. Здесь слишком холодно. Могло ли так получиться, что его принесло сверхштормом с самого побережья? Четыре сотни миль[45]?
— Вы ведь не станете требовать, чтобы мы остановились и вы выполнили набросок?
— Да ладно тебе, — ответила Шаллан, ступая на бревно и выбирая, куда шагнуть дальше. — Ты представить себе не можешь, сколько у меня набросков этого тяж-дерева.
Все остальное вокруг оказалось не менее необычным. Они пошли дальше, и Шаллан осветила сферой окрестности. Приходилось перекладывать ее из одной руки в другую, чтобы совладать с сумкой в безопасной руке и мешком, закинутым через плечо. Окружающее поражало великолепием. Десятки различных видов лоз, красные, оранжевые, фиолетовые оборцветы, крошечные камнепочки на стенах, скопления хасперов, приоткрывающих и сжимающих раковины, будто в ритме дыхания.
Вокруг сланцекорника, который вырос шишковатыми образованиями, похожими на пальцы, сновали пылинки спренов жизни. На поверхности такая разновидность почти не встречалась. Крошечные, светящиеся зеленым точки перемещались через ущелье к целой стене, покрытой трубчатыми растениями величиной с кулак, выпустившими усики. Когда она прошла мимо, покачивающиеся усики втянулись пробежавшей по стене волной. Шаллан тихо ахнула и сохранила воспоминание.
Мостовик остановился перед ней и обернулся.
— Ну?
— Разве ты не замечаешь, как здесь красиво?
Он взглянул на стену, покрытую трубчатыми растениями. Шаллан не сомневалась, что читала что-то про них, но никак не могла вспомнить название.
Мостовик пошел дальше.
Шаллан побежала за ним, мешок застучал по спине. Она почти споткнулась о перекрученный клубок из мертвых лоз и сучьев, пока догоняла Каладина. Чтобы сохранить равновесие, пришлось подпрыгнуть на одной ноге, и она выругалась.
Он потянулся и забрал у нее мешок.
«Наконец-то», — подумала она.
— Спасибо.
Каладин хмыкнул и, прежде чем отправиться дальше, перебросил мешок через плечо, не произнеся ни единого слова. Они дошли до развилки в ущельях, одна дорожка вела направо, другая — налево. Им требовалось обойти следующее плато, чтобы продолжить движение на запад. Шаллан посмотрела на разлом, хорошенько запоминая, как выглядела эта сторона плато, а Каладин тем временем выбирал дорогу.
— На обратный путь уйдет немало времени, — сказал он. — Даже больше, чем когда мы добирались сюда поверху. Нам приходилось ждать целую армию, но была возможность сократить путь через центры плато. Если обходить каждое по кругу, время в дороге сильно увеличится.
— Что ж, зато компания приятная.
Он вопросительно воззрился на нее.
— Я имею в виду, для тебя, — добавила Шаллан.
— Мне придется слушать вашу пустую болтовню всю обратную дорогу?
— Конечно, нет, — сказала она. — Я собираюсь также пороть чушь, немного поворчать и иногда нести бред. Но не слишком много, чтобы не переусердствовать.
— Великолепно.
— Я тренировалась трещать без умолку.
— Не могу дождаться, чтобы это услышать.
— О, ну ты только что услышал.
Некоторое время он изучал ее своими суровыми глазами, сверлящими насквозь. Шаллан отвела взгляд. Мостовик ей явно не доверял. Он был телохранителем, поэтому она сомневалась, что многие люди удостаивались его доверия.
Они дошли до очередного разветвления, и Каладину потребовалось уже больше времени, чтобы принять решение. Она понимала почему: здесь, внизу, трудно определить, куда вел каждый путь. Формы плато отличались разнообразием и непредсказуемостью. Некоторые были узкими и длинными, другие — почти правильными окружностями. По бокам плато часто встречались выступы и целые полуостровки, и поэтому внизу образовался настоящий лабиринт извилистых тропинок. Все должно быть не так уж сложно — тупиков мало, и им нужно просто продолжать двигаться в западном направлении.
Но в какой стороне запад? Здесь было очень-очень легко потеряться.
— Ты ведь не выбираешь дорогу наугад? — спросила она.
— Нет.
— Похоже, тебе многое известно об этих ущельях.
— Верно.
— Полагаю, потому, что мрачная атмосфера соответствует твоему характеру.
Каладин не стал отвечать и зашагал вперед, смотря прямо перед собой.
— Шторма, — проговорила Шаллан, нагоняя его. — Я думала тебя развеселить. Как же заставить тебя расслабиться, мостовичок?
— Думаю, я просто... как там? «Полный ненависти человек»?
— Не вижу ни одного довода против.
— Все потому, что вы, светлоглазые, не считаете нужным видеть. Все, кто стоят ниже вас, просто игрушки.
— Что? — переспросила Шаллан, будто ее ударили по лицу. — Откуда у тебя такие идеи?
— Это очевидно.
— Для кого? Для одного тебя? Когда ты видел, чтобы я относилась к нижестоящим как к игрушкам? Назови мне хотя бы один пример.
— Когда меня бросили в тюрьму за то, за что любого светлоглазого удостоили бы аплодисментов, — немедленно отозвался Каладин.
— И в этом виновата я? — требовательно спросила она.
— В этом виноват весь ваш класс. Каждый раз, когда кого-то из нас обманывают, обращают в рабство, бьют или пытаются сломить, вина ложится на всех, кто поддерживает подобную систему. Даже косвенно.
— Да что ты говоришь, — ответила Шаллан. — Мир несправедлив? Какое важное откровение! Те, кто обладает властью, злоупотребляют ею по отношению к тем, у кого ее нет? Удивительно! Когда же это началось?
Каладин не ответил. Смастерив мешочек из белого носового платка, найденного им у одного из писцов, он положил внутрь сферы и привязал его к навершию копья. Поднятые повыше, они хорошо освещали ущелье.
— Мне кажется, — сказала Шаллан, доставая для удобства свою собственную сферу, — что ты просто ищешь оправдание. Да, с тобой обошлись несправедливо. Признаю это. Но я считаю, что именно ты — тот, кто обращает внимание на цвет глаз. Тебе просто проще притворяться, что каждый светлоглазый плохо с тобой обращается из-за твоего социального положения. Никогда не спрашивал себя, может быть, есть более простое объяснение? Возможно, ты никому не нравишься не потому, что ты темноглазый, а потому, что ты просто самая настоящая заноза в мягком месте?
Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 288
