раны ныли. Марко снова занялся теми двумя, что находились в состоянии транса, и Бенедикта задумчиво смотрела на него.
С ледника тихо капала вода. Одежда становилась влажной.
«Это хорошо, что у каждого человека есть помощник, — думал Габриэл. — Так увереннее чувствуешь себя. Я что-то не очень верю в единого Бога, который заботится о миллиардах людей сразу. Не говоря уже о животных, которых гораздо больше. А кстати, есть ли помощники у животных? Да, я уверен в этом. Богу Отцу было гораздо легче, когда ему приходилось заботиться о маленькой кучке людей, вести их в Ханаан, расселять их по всей земле. Как может он уследить за тем, чтобы какая-то старуха в Чили не попала за решетку, чтобы президент Франции вовремя явился на встречу, чтобы какой-то ребенок в Швеции не расплакался?
Куда лучше, чтобы у каждого была своя нянька… Нет, я имею в виду, помощник. С ним можно установить более доверительные отношения. Хорошо сознавать, что кто-то всегда рядом с тобой. Какая-то «зрелая душа».
Подумать только, что когда-нибудь я сам стану чьим-то помощником! Ведь я из рода Людей Льда, а это уже кое-что!»
Он напряг зрение, желая увидеть помощника Яна, но у него ничего не получилось.
Взгляд Габриэла скользнул к Руне.
Руне не произнес за все это время ни слова. Его коричневые глаза потемнели от скорби.
14
«Какой унылый город», — подумал о Ливерпуле Натаниель. Это было не совсем справедливо, поскольку он попал в один из самых неблагоустроенных районов.
Ян стоял, не шевелясь. «Как странно снова очутиться здесь…», — думал он. Короткая железнодорожная ветка, по которой поезда ходили только до фабрики. Множество фабричных труб, над которыми поднимается кислотный дым. Серость. Уродливые стереотипные дома…
Он пытался отыскать в своей душе что-то вроде местного патриотизма, но безуспешно.
«Я больше не чувствую себя здесь дома. Я приобщился к содружеству Людей Льда, мне куда лучше в Норвегии, на родине моей матери. И не случайно она так тосковала об этой стране!
Моя бедная, изнуренная жизнью мама, о которой я не слишком-то много думал! Ей так и не удалось туда уехать. Только на закате ее дней я стал заботиться о ней так, как мне следовало это делать. Она рассказывала мне о своих снах о Норвегии, об озере Саннес, которое она так больше и не увидела…»
Воспоминания об этом разрывали его сердце.
Но ему пришлось сконцентрировать свое внимание на происходящем, на неописуемо унылых фабричных кварталах Ливерпуля.
У нею было здесь важное поручение. И мысль об этом ею согревала.
— Вон там находится убежище, где прячутся эти подростки, — сказал он, указывая на полуразвалившуюся лачугу с покосившейся крышей и выбитыми стеклами. Она находилась неподалеку от железнодорожной ветки, и возле ее стен были сложены штабелями старые шпалы и рельсы. Вокруг все заросло крапивой.
«Как все это странно, — думал Ян. — Марко сказал, что мы должны появиться здесь как живые люди, в зримом обличии, что мы сможем разговаривать со всеми. Тем не менее, мы всего лишь образы. Тела наши остались на леднике на Хуторских горах. Мы находимся одновременно в двух местах. Я читал о таких вне-телесных переживаниях. Саамские колдуны, ной-дены, экспериментируют в этой области.
Но нас отправил сюда Марко.
Удивительный человек этот Марко. Ему я обязан своим возвращением к жизни. Иначе я никогда не смог бы участвовать в таком уникальном эксперименте.
Или я уже участвовал в нем?
Все мои представления о жизни перевернулись с ног на голову после того, как я приехал в Норвегию. Все, что раньше казалось мне плодом безудержной человеческой фантазии, стало теперь для меня нормой.
И я познакомился с прекраснейшими людьми в мире. Во всяком случае, раньше я не встречал таких правдивых людей. Это настоящие люди… и в то же время в них что-то не так… Вряд ли бы их приняли остальные, узнав, какую жизнь они ведут по соседству с нашей.
И я теперь принадлежу к их числу. К числу Людей Льда. Маленькая Тува — моя! Это просто… просто удивительно!»
Дверь в лачугу не была заперта, но они все же постучали. Никто не ответил, и они, переглянувшись, вошли.
Смущенно осмотрели заброшенную лачугу. Судя по всему, здесь давно уже никого не было. Но следы пребывания подростков они все же обнаружили. Перевернутый ящик с огарком свечи. Остальные ящики служили стульями. В углу валялись зачитанные до дыр, засиженные мухами журналы с рисунками…
Они-то их и интересовали. Все остальное было неважно.
Ян осторожно поднял один из журналов, положил его на «стол», и они вместе принялись его рассматривать.
Многие листы из журнала были вырваны. Но изображения Властителей Времени им все же попались. В сериале они выглядели статными, мускулистыми юношами, способными на любой подвиг.
— Не то, что наши старые, истрепанные всадники-привидения, — пробормотал Натаниель. — Эти могут стать идолами ребяческой мечты!
Дверь открылась, и вошли двое подростков. Вид у них был возмущенный.
— Мы увидели из окна, что вы вошли сюда. Что вы здесь делаете?
— Ты, Джо, не узнаешь меня? — сказал Ян. Натаниелю было так странно слышать, что Ян говорит по-английски, да еще с ярко выраженным ливерпульским произношением.
— Неужели это ты, Ян? А мы думали, что ты умер!
Сказано не слишком тактично, но их, по крайней мере, признали.
Ян и Натаниель избегали прикосновений к мальчикам. Они опасались, что те обнаружат пустое место, ведь они были нематериальны. А это привело бы к неприятностям.
— Нам нужна ваша помощь, — сказал Натаниель, взяв на себя инициативу. — Одна радиостанция объявила конкурс на лучшее знание в своей области. Мы слышали, что вы являетесь экспертами по части Lords of Time. Вы создали настоящий культ вокруг них, не так ли? Ведь вы в них верите?
Мальчики смущенно отвернулись.
— Нет, больше уже не верим. Теперь этим занимаются другие… Участникам конкурса будут платить деньги?
— Конечно, — соврал Ян. — Десять тысяч фунтов.
— Прилично, — прошептал Джо.
Ян, поняв, что слишком уж заврался, торопливо добавил:
— Но сначала мы хотели бы протестировать вашу группу или клуб или как там это называется. Нам нужно отобрать самых сведущих. Вы можете назвать имена остальных?
Им назвали имена, а также сообщили, что один из подростков считает чересчур инфантильным подобное идолопоклонничество и рассматривает Властителей Времени только в качестве героев комиксов.
Но двое других, Боб и Мэри, настоящие фанатики. Они нашли себе другое убежище, где и поклоняются Властителям Времени, убежденные в их существовании.
— Они-то нам и нужны, — произнес Натаниель по-норвежски.
— А старшего из
