«Братишка, — обратился он к Чернышу, — пойдем рядом».
«Я справлюсь, — возмутился тот. — Я сильный!»
«Ты мне поможешь, если станет совсем уж невмоготу. Дорога очень тяжелая, а на берег нам нельзя. Та гадость, что убила наших, все еще там, поэтому пошли».
Карайн не стал больше возражать, только тяжело вздохнул, сам понимая, что далеко в этой густой жиже всадника не увезет. Кенрик проверил, хорошо ли застегнуты седельные сумки — не хотелось бы, чтобы их содержимое промокло. Однако сразу понял, что сумки придется перекладывать — основные целебные зелья оказались на самом дне, а они большей частью в кожаных кисетах, которые сразу промокнут. Он быстро переложил сумки, разместив зелья на самом верху, и тщательно застегнул их. Что-то, конечно, все равно промокнет, но хотя бы не все — ведь за время, пока они добирались до островка, сумки остались практически сухими внутри.
Закончив подготовку, Кенрик с Чернышом переглянулись, совершенно синхронно вздохнули и решительно полезли в жидкую грязь. Первое время было не так уж тяжело, они погружались только по колено, видимо, скелеты показывали направление на естественный брод. Юноша шел, держась правой рукой за упряжь карайна.
«А ну-ка стой, дорогой! — послышался в голове голос Посоха. — Дорога здесь, конечно, полегче, но ты уверен, что стоит идти туда, куда направляют такого рода указатели? Мне кажется, что там нас ждет ловушка…»
«Темного Прохвоста им всем на головы! — в сердцах выругался Кенрик, сразу поняв, что вредный артефакт, к сожалению, прав. — Как предлагаешь идти?»
«Взять левее — гряда длинная, мимо не пройдем. Да, там значительно глубже, но идти можно. Я просканирую путь и не дам вам забрести в трясину».
Кенрик в задумчивости почесал затылок и объяснил ситуацию Чернышу. Тот от всей души пожелал Посоху наесться навоза и уныло повернул налево, провалившись сразу по брюхо.
Они шли, шли и шли, лавируя между глубокими местами, на которые указывал Посох, скользя и оступаясь, иногда окунаясь с головой, а чаще всего бредя по шею в грязи. Она то и дело попадала то в рот, то в нос, что вызывало яростное шипение и отфыркивание Черныша и злую ругань Кенрика — кроме прочего, эта гадость имела на редкость отвратительный вкус и запах.
«Впереди яма! — предупредил Посох. — Очень длинная, не обойти, придется переплывать».
«И как, интересно, плыть в грязи?» — язвительно поинтересовался Кенрик.
«Там не грязь, а грязная вода на расстоянии шагов в тридцать. Так что переплыть не проблема, оба плавать умеете. Зато после ямы глубина уже по пояс почти до самой гряды».
Услышав, что им предстоит, Черныш высказал Кенрику все, что он думает о его происхождении от болотной траги по одной из линий предков. Юноша и не подозревал, что карайны вообще способны так ругаться, обычно они говорили коротко и по существу, без всяких эмоций. Кроме Тени, конечно, но Тень — это особая статья, его ехидству мог позавидовать даже королевский шут.
Однако делать было нечего, и они поплыли. Нет, Кенрик любил купаться, но не в боевой же амуниции и не в такой, с позволения сказать, воде. Он плыл, отплевываясь и отфыркиваясь, проклиная про себя все на свете, а прежде всего паскудных кукловодов, которые вечно лезут куда их не просят. Слава Троим, что плыть пришлось недолго. Черныш обогнал Кенрика и уже стоял на мелком месте, отряхиваясь, из-за чего брызги летели во все стороны.
Немного передохнув, они двинулись дальше, жаждая побыстрее добраться до гряды, развести костер и обсушиться. Кенрик также очень надеялся, что удастся найти источник чистой воды, чтобы наполнить фляги и помыться, но понимал, что эта надежда из разряда невероятных. С каждым шагом идти становилось все тяжелее и тяжелее, грязь упорно сопротивлялась, не желая упускать свою добычу, а гряда, казалось, и не думала приближаться.
Последнюю милю они брели, едва переставляя ноги, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей усталости, и почти ничего не видя перед собой. Однако дно постепенно поднималось, и когда солнце опустилось уже совсем низко, путники наконец выбрались на сушу. И рухнули где стояли.
Усталость понемногу отступала, руки и ноги переставали дрожать, дыхание выравнивалось, в ушах замолкали молоты. Не сразу Кенрик пришел в себя настолько, чтобы открыть глаза, а когда открыл их, то сразу захотел закрыть снова. Невдалеке стоял и с любопытством взирал на них с Чернышом давешний старик из леса.
— А в-вы что здесь делаете?.. — только и сподобился выдавить из себя Кенрик.
— Гуляю, — спокойно ответил старик.
— Гуляете?! — вытаращился на него юноша.
— Именно так. Решил посмотреть на нынешних кукловодов поближе.
— Вы видели, что они сотворили?! — выдохнул Кенрик.
— Видел, — помрачнел старик. — Раньше я не вмешивался, но применением этого, — слово «этого» он буквально выплюнул с омерзением, — они исчерпали меру моего терпения! Пусть теперь пеняют на себя. Поэтому я здесь.
Он прошелся туда-сюда, потер висок, словно у него болела голова, и повернулся к Кенрику:
— А вот тебе, молодой человек, делать здесь совершенно нечего. Через болота не пройти, там дальше бездонные топи.
— Так что же мне делать? — растерялся юноша. — Обратно на берег нельзя, заклинание, убившее наших, еще настороже.
— Все верно, обратно тоже нельзя, — согласился маг. — Почему ты не телепортируешься? Судя по твоей ауре, ты на это уже способен.
— Но я не умею… — удивился Кенрик. — Меня теле…
Он замолчал, поняв, что чуть не проговорился.
— А, Посох тебя телепортирует, — покивал старик. — Небось еще и только когда сам того хочет. Это ты зря. Ему много воли давать нельзя — очень наглая сволочь.
— Какой еще посох? — пролепетал ошарашенный юноша. — Нет у меня никаких посохов… Вы что-то путаете…
— Какой? — весело приподнял брови маг. — Витой, какой же еще. Ты ведь заметил, что он сейчас тебя не достает? Я его ненадолго закуклил, чтобы поговорить с тобой, а не с ним. Мне самому в свое время предлагали собрать этот артефакт, но я, в отличие от тебя, не захотел — слишком большая морока.
— А меня кто-то спрашивал?! — взорвался Кенрик. — Я понятия не имел, что я какой-то там истинный маг! Случайно на алтарь кровь пролил, не зная, что это такое!
— Интересно, — нахмурился старик, — кто это тобой вслепую играет? Ты прости, но совпадений такого рода просто не бывает. Так кто же это? Боги? Может, и они, слишком странное вмешательство. Хотя зачем это им, они тысячи и тысячи лет ни во что не вмешивались, а тут вдруг… Неужто кукловоды настолько заигрались, что их решили остановить сами боги? Ох, не хотелось бы! Трое в своей мощи такого наворотить могут…
