бросила взгляд на заснеженный склон.
Габриэл был прав.
Страшных, одетых в черное, мертвенно-бледных созданий непонятного происхождения там уже не было. Они исчезли так же незаметно и тихо, как и появились.
Все вздохнули с облегчением.
— А ведь мы сегодня фактически не ели, — сказал Ян. — И я совсем не голоден.
— Разве тут проголодаешься? — сказал Марко. — Лично я ни секунды не думал о еде.
— И я тоже… — ответили все разом.
Они пережили много страшных дней. Но этот день был самым худшим.
Они еще не знали, что ждет их впереди, и так оно было лучше.
Сгущающийся сумрак вызывал у Натаниеля озабоченность. Ему хотелось бы приступить к выполнению своей задачи на рассвете. Ведь к вечеру накапливалась усталость и уныние.
Но они не могли ждать до утра. В их распоряжении был только этот вечер, этот краткий миг до наступления темноты.
Натаниеля не пугала стоящая перед ним задача. После того, как он потерял Эллен, ему незачем было жить.
Однако именно сейчас следует жить, что он и делает. К тому же нужно заботиться о Габриэле. Карине не переживет потери своего единственного ребенка, в этом Натаниель уверен. Ему не хочется, чтобы с Яном случилось несчастье. Марко сам может позаботиться о себе. А как обстоит дело с Тувой, Натаниель не знает.
Она теперь счастлива, встретив на своем пути Яна. И Натаниелю не хотелось, чтобы в ее жизни появились новые беды и несчастья. И конечно ему не хочется, чтобы она погибла. Если правда то, что ей предстоит родить ребенка, то этот ребенок обязан был появиться на свет в будущем. Ребенок ее и Яна.
Ах, будущее! Будет ли оно?..
Внезапно Натаниель почувствовал тяжесть ответственности, навалившейся на его плечи. Все держится теперь только на нем, он должен позаботиться о том, чтобы не только Тува и Ян, но и все человечество имело будущее.
Ледяной ветер пронизывал его до костей. Внизу, в полутьме, лежала долина Людей Льда — холодная, таинственная, преисполненная ожидания. В сумеречном освещении снег приобретал голубоватый оттенок. Темные проталины предвещали наступление весны.
Горные вершины отбрасывали длинные тени, повсюду царила тишина. И только далеко внизу слышался монотонный рокот горной реки.
Собственно говоря, долина Людей Льда была могилой. Большинство из тех, кто когда-то жил здесь, здесь же и обрел себе место вечного покоя. Среди них и представители рода Людей Льда, и посторонние люди. Под скальным выступом, на котором стоял теперь Натаниель, покоился в своей одинокой могиле Колгрим.
А за спиной у них находился кувшин с водой зла. Они удалялись от него, теперь им необходимо было узнать, что спрятал Тенгель Злой в своем втором тайнике.
Никто не мог даже представить себе, что там находится.
Подход к горной гряде был очень трудным, поэтому им все время приходилось держаться от скал на некотором расстоянии. Когда Тува заговорила, ее голос отразился от скал неожиданно громким эхом:
— Как бы нам пригодились сейчас многие наши помощники, — крикнула она идущему впереди Натаниелю. — К примеру, Бенедикта, способная видеть историю вещей и предметов.
— И Тула это умела, — ответил Натаниель, и его голос тоже отразился эхом от скал. — Она могла видеть сквозь стены.
— Это бы нам очень пригодилось сейчас, — пробормотал Габриэл.
— И Хейке, с его способностью улавливать вибрации смерти и многого другого.
— А мне хотелось бы, чтобы с нами был теперь Таргенор, — сказал Марко. — Он обладал невероятной силой.
Внезапно четверо из них остановились.
Заметив это, Натаниель оглянулся. И он увидел на их лицах растерянность.
Некоторое время все стояли молча. Потом Марко медленно произнес:
— Я не думаю, что мы нуждаемся в них. Мы не нуждаемся ни в Бенедикте, ни в Туле, ни в Хейке, ни в Таргеноре, ни в ком-либо еще.
— Что ты хочешь этим сказать? — растерянно произнес Натаниель.
— Ты светишься, — лаконично сказала Тува. — Ты весь объят голубым пламенем.
Подняв руку, Натаниель взглянул на нее. Бросил взгляд на свое тело, на ноги…
Металлический отсвет был так силен, словно все тело его было одето в наэлектризованную броню. Он почувствовал себя сильным, он весь переполнялся неслыханной мощью. Мозг его был теперь кристально чистым, знания — безграничными, воля — несгибаемой.
Неожиданно он улыбнулся. Давно уже никто не видел Натаниеля улыбающимся. После потери Эллен его благородное лицо всегда оставалось серьезным.
— Похоже, я уже готов в выполнению моей задачи, — неуверенно хохотнул он.
— Хорошо, если так, — вздохнула Тува. Расправив плечи, он смело произнес:
— Да! Я готов теперь начать борьбу. Долгий период нерешительности миновал!
Все вздохнули разом.
— Итак… с чего же мы начнем? — спросил Марко, предоставляя теперь все решать Натаниелю.
Тот развел руки в стороны, ладонями вверх. Казалось, он получает откуда-то информацию. Никто не посылал ему никаких сигналов, тем не менее, он получал информацию. Он получал ее из воздуха.
— Господи, как велики мои способности… — изумленно прошептал он.
Никто не удивился тому, что он сказал «Господи». Все знали, что он понимает это буквально. Родственники со стороны отца дали ему серьезное религиозное воспитание, хотя сам он нередко ссорился из-за этого со своим отцом, Абелем Гардом.
— Ну, и что же ты узнал? — осторожно спросил Ян.
— Многое, очень многое… — ответил Натаниель.
— Я тоже кое-что обнаружил, — вставил Марко. — Но я не могу понять, что именно.
Натаниель стоял совершенно неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Я думаю, что… Думаю, что нам предстоит тяжелая борьба, — наконец сказал он. — Тенгель Злой не дает нам никаких поблажек.
— Тебе кто-нибудь внушил эту мысль? — с усмешкой спросила Тува.
— Нет, но нам предстоит преодолеть гораздо больше препятствий, чем мы думали, — ответил Натаниель. — Велика опасность того, что он явится на место первым.
— Так чего же мы тогда ждем? — спросил Марко.
— Да, ты прав. Нам нужно поскорее добраться до «второго, места».
— У тебя есть такое предчувствие?
— Да. Сильное предчувствие. И это для нас теперь куда важнее, чем мы думаем.
— И что же ты чувствуешь? Натаниель сосредоточился.
— Я не знаю, — ответил он. — Все это очень странно.
— Это опасно?
— Само собой! Но прежде всего… странно! Пойдемте дальше! Там, впереди, нас что-то ожидает…
Габриэл обернулся назад и сказал:
— Что-то давно его не слышно.
— Тан-гиля? — спросил Марко. — Да, его не слышно с тех самых пор, как он свалился с обрыва го всем своим грузом.
— Вы думаете, он мертв?
— Нет, он не мертв. Но я надеюсь, это падение не принесло ему особой радости.
Никто не смог удержаться от улыбки. Впрочем, улыбки получились довольно натянутыми. Они еще не чувствовали в себе
